Война кланов. Ведарь

Вызвали для подкрепления? Для охраны?

Я вновь услышал мысли загадочного охотника: ненавижу! Уничтожить!

Жесткая каталка прокатилась несколько метров, и санитар толкнул крайнюю дверь. От щелчка выключателя зажглась тусклая лампочка, я почти услышал, как она жаловалась на потревоженный покой.

Палата, похожая на детский деревянный пенал (или гроб?), радушно встретила четырьмя койками, прикроватными тумбочками и цветком в горшке, доживающем последние дни. На койке у окна спал черноволосый мужчина и, разбуженный вспыхнувшим светом, тут же поднял кудрявую голову.

– Что такое? Я просил никого не подселять! Серега! Вот оторву уши и сложу в биксу, тогда будешь знать, чем старших слушать! – пробасил мужчина густым и сочным голосом.

– Наталья Павловна велела! А я что? Я ничего, – санитар испуганно попятился, явно струхнув от угрозы. Как за живым щитом, студент спрятался за моей каталкой.

Мужчина махнул на него рукой, мол, завози, и весельчак помог мне перебраться на кровать, заскрипели просевшие пружины.

– Вы можете быть свободны, – отчеканил следователь, обращаясь к парню, и того как ветром сдуло.

– А вы кто такой? – спросил дядька, сев на кровати.

Ого, какой здоровый – под два метра ростом да ещё широченный в плечах, из-под майки выбивается густой шерстяной покров, волос пореже кудрявится на руках и ногах. Может зимой на снегу спать без одеяла, даже насморк не подхватит.

– Попрошу вас выйти на пятнадцать минут, сейчас запишу показания, и вы вернетесь к прерванному отдыху! – сказал следователь.

Перед носом мужчины распахнулись коралловые корочки. Мужчина пробежался по строчкам взглядом, сравнил фото с оригиналом и пробурчал:

– До утра нельзя подождать?

– Повторяю – прошу вас выйти на пятнадцать минут! – проговорил следователь сидящему мужчине, и кинул в сторону двери. – Прапорщик! Проводи мужчину!

– Ну ладно, раз дело важное – пойду, прогуляюсь, – дядька сунул волосатые ноги в тапки, халат затрещал на могучих плечах.

Мягко ступая, мужчина вышел из палаты. Мощный, здоровый, словно племенной бык, что встал на задние ноги, он повернулся боком, чтобы выйти из палаты.

Голубев сел на кровать напротив, осмотрел больничную палату, в руках появился прежний блокнот:

– Никогда не любил больничку, от самого воздуха здесь можно заболеть. А уж если подумать, сколько на этой кровати умерло человек…

– А что вы ещё хотите узнать? Я вроде бы вам всё рассказал, – спросил я, обрывая ненужные философствования.