Война кланов. Ведарь

– Вот жду не дождусь, когда то же самое скажу своим подопечным! – хмыкнул Иваныч. – Батя, не дело это – встречать сыновей теми же словами, какими прощались.

Я не выдержал и расхохотался над попыткой грозных берендеев сохранить лицо перед молодыми. Старичок хитро взглянул на меня из-под кустистых черных с проседью бровей и обрушил праведный гнев на мою бедовую головушку.

– Чего ржешь-то, ведарёнок? Али поводов для счастья много? Ты посередь берендеев, и энто уже причина вести себя смирно и не гоготать аки коняка заморская, зеброй именуемая.

– Он с нами, батя, это последняя кровь! – обиженным шмелем прогудел подполковник. – Вот уж не ждал, что так шикарно встретишь, после стольких-то лет.

– И тебе цыть, Серега! Совсем разбаловались в своих городах, забыли, как нужно ходить по тайге! За пять верст вас слышно, лоси баламутные! Что моих сорванцов поучили, за то спасибо, – старичок кивнул на шишку белобрысого. – А вот что науку мою так быстро забыли, за то и браню вас, окаянные.

– За неделю вспомним все, батя! – пообещал Иваныч, почесывая макушку. – Мы же к тебе не на один день выбрались…

– Ладноть, олухи, идите сюды, обойму вас, что ли! – Сидорыч скинул напускную суровость, и распахнул объятия, – Вона пузяки-то какие наели, и трех обхватов не хватит.

– Да это у Михайлы, я-то себя в порядке держу! – тут же вложил своего побратима Сергей.

– Ага, глянь какую харю наел, всю десантуру объедает на корню, – не остался в долгу Иваныч.

После крепких мужских объятий берендеи отправились в дом. Я двинулся следом, но сухая ладонь старика уперлась в грудь.

– Я тебя не приглашал, ведарёнок! Подожди на улице, с моими ребятами поиграйся. Коль вы не пускаете оборотней в дом, так и оборотни в ответ откажут вам во входе, – и ладонь легко толкнула назад.

– Ну, батя! – попросил Иваныч.

– Я никогда не повторяю дважды, будешь возникать – останешься с ним на улице, да и брата твоего за компанию выгоню, и слушать никого не буду.

Иваныч виновато развел руками, мол, извини, сам видишь и прошел за вошедшим подполковником вовнутрь. За стариком глухо хлопнула тяжелая дверь. Я остался наедине с молодыми берендеями.

– Ты правда ведарь? – тут же спросил меня белобрысый.

– Вроде как да, – вздохнул я.

– И чё – много берендеев положил? – черноволосый освободился от сумы.