Война кланов. Ведарь

– Доброй охоты, Александр!

– Не обижай тетю Машу! Пусть простит, если что не так. Идите! – я отворачиваюсь от них и бегу к «оружейке».

Отец с матерью уходят…Да, это он. Сквозь краску на лице, сквозь чужую кровь я узнаю его. Мой отец… Охотник…

Развешанное, разложенное, приставленное и сложенное оружие внушает трепет. Но меня интересуют не игрушки смерти, а два ящика с гранатами. Ребристые плоды лежат рядками, как в магазине. Обертываю листами меди, скрепляю хомутами и привязываю леску к кольцам предохранителей.

Медь, рубашка гранат из меди – Великая Отечественная?

Двоих дергающихся оборотней вытаскиваю во двор, к остальным.

Оборотня-депутата разносит по гладким плиткам бассейна в разные стороны, голубая вода окрашивается красным. Изредка подергиваются регенерирующие перевертни, пока я подкладываю малиновые подарки. Последний раз бросаю взгляд вслед убегающей паре – они на самом краю равнины.

Владимир поднимает вверх руку, словно протыкает небо кулаком. Я отвечаю ему тем же и дергаю зажатые в руке концы лески.

Последняя граната с отщелкнутым предохранителем удобно устраивается в кармане.

Последнее, что я вижу – ослепляющая белая вспышка…

Я во сне слишком приблизился к костру и, когда белобрысый парень подкинул дров, неожиданная вспышка ослепила сквозь сомкнутые веки. Жар опалил ресницы и инстинктивно я отпрыгнул прочь с нагретого места. В руке черноволосого я заметил нож.

Я отпрянул от костра, перекатился через валежину и тут же встал в стойку. Внимательно следившие за моими действиями глаза ребят начали удивленно расширяться.

Я ещё находился во власти сна.

Владимир… Александр... Мама… Или прошлое, или кошмар. Хочется думать, что кошмар… Или всё же прошлое?

– Чё-то страшное приснилось? – поинтересовался белобрысый, раскладывая хлеб на куске материи.

– Вряд ли, это он с детства такой загадочный, – хохотнул умывающийся подполковник.

Оказывается, все поднялись. Сквозь ветви деревьев просачивались лучи утреннего солнца.

– Сань, умывайся, садись завтракать. Скоро в путь, – Иваныч передал черноволосому банку тушенки.

Завтрак! А меня ещё потряхивало после увиденного сна, поэтому и насторожился из-за ножа. Вот как, оказывается, познакомились отец с матерью. Именно их, молодых, живых и здоровых, я и видел во сне. Правда, не видел отражения того, перед чьими глазами проходило это действие. В зеркальном потолке лишь отразился противогаз, да резиновая маска кого-то напомнила.

Меня назвали в честь Александра, но кто это, что за человек.