Война кланов. Ведарь

– Иваныч учуял вас за пять километров, неужели он бы не спрятал от тебя девчонку? Ты же пока не можешь отличить оборотня от человека? Ну, вот и не будь таким наивным. Тут замешано другое – ребята должны набираться боевого опыта. Ты ничего им из своих трюков не показывал?

– Показал прыжок из ямы, но вроде бы и все.

– Вот на этот прыжок Иваныч и будет тренировать ребят. А драка на дороге? Слава же сразу справился со своим противником, а потом из кустов наблюдал за твоими действиями.

– Попросили бы, я им и сам показал.

– Вот с тобой общаться, можно только гороху наевшись. Я тебе сказал, что мы другие, а ты пытаешься берендеев научить с какой стороны лучше к ведарям подобраться. Может ты при приземлении головой ударился? К тому же, сейчас мы тебе оказываем услугу – ты знаешь, чем это обернется в будущем?

– Знаю, но пока нет другого выхода. Тетя Маша при смерти, Юля неизвестно где, а из понимающих ситуацию – только вы двое. Мда, коварные же вы создания, берендеи. Все у вас не как у людей. Постоянно что-то скрываете, вызнаете, а потом ещё и издеваетесь.

– Потому что привык играть в открытую. Это с врагами нужно хитрить и изворачиваться, а от союзников лучше не скрывать намерений. Иначе можно очутиться в крайне невыгодной ситуации, – Сергей осмотрел полянку.

На девственной чистоте лужайки не осталось никакого напоминания о приземлившемся тандеме, если не считать двух перевязанных берез. Но со временем марля отвалится, а деревья будут расти дальше.

– Не боись! Нас не обнаружат! – хохотнул подполковник, – А вот то, что коварны, это да. Медведи же всегда были первыми врагами человека. Даже поговорка такая ходила – «побрей медведя – получишь человека!». Так что совместное сосуществование многому научило. Ладно, идем.

Широкая еловая лапа хлестнула по лицу, оставила липкую паутинку на ресницах. Высокие ели ракетами устремились ввысь. Густой частокол из деревьев напоминал ровный ёжик подполковника.

Ноги то скользили по буйной траве, то утопали в мягком мху.

Сучья так и норовили вцепиться в любой из рюкзаков, чтобы, если не задержать, то хотя бы пропороть плотную ткань. Суровые сосны мрачно сдвигали кроны, заслоняя небо пушистыми ветвями. Птицы оставались на поляне, по мере погружения вглубь тайги они стихали одна за другой. Редкие клочья неба темнели в сплетении мощных ветвей, на тайгу опускалась ночь.