Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

Особенно если учесть, что чуть ли не каждая их новая встреча с властями или случайными людьми сопровождалась только возрастающим количеством крови и убийств, которые, похоже, не вызывали в Альфреде никаких угрызений совести. А теперь в глазах Вадикуса его кумир опустился ещё ниже, связавшись с этой женщиной. И новый день их путешествия начинался для бывшего библиотекаря с очень тяжёлых дум.

— Мистер Альфред… А вы и правда не убивали Его Великосвятейшество Короля, когда проникли во дворец? — задал вдруг Вад давно волновавший его вопрос молодому колдуну, видя, что тот, как обычно после бурной ночи с Бесстиен, не знал чем себя занять.

— Чего ты там щебечешь, длинный? Не пойму… Громче говори, — не сразу ответил бывшему библиотекарю Альфред, продолжая смотреть в низкое осеннее небо.

Сидевшая рядом со своим юным любовником иностранка только что сунула руки в тёплый, но совершенно уродующий её фигуру бушлат, ни в коей мере не подходящий к платью, и теперь аккуратно причёсывалась, используя для этого расчёску из своего чудом уцелевшего ридикюля.

— Я имею в виду те слова, которые вы сказали вчера о смерти Его Великолепия и короне династии Расморов, — развернулся тогда вполоборота на козлах Вадикус, подогнув под себя немного затёкшую ногу и стараясь не потревожить при этом сидевшего рядом Махтука. — Это правда?

— А то, очка-асты-ый, — расслаблено потянулся молодой бунтарь, перевернувшись со спины на бок. — Даже не сомневайся.

На самом деле Альфреду нравилось, когда днём у них с Вадом опять начинались долгие беседы по поводу тех или иных вещей, связанных с настоящей магией или устройством мироздания.

В этом молодой колдун, как ему самому казалось, превосходил по великодушию не только бывшего очень избирательным в общении Джаргула, но даже и высокомерного Эргарота. Хотя нельзя было сказать, что подобные заходы издалека, на которые собеседник Альфреда, без сомнения, оставался горазд куда больше, чем сам он в прошлом, не вызывали в молодом колдуне также и определённого раздражения.

— Но если это правда, — продолжил развивать мысль Вадикус, как всегда, немного замявшись и потупив взор, — зачем же тогда главным министрам страны было скрывать такие вещи от народа? Да ещё и столько лет… Ведь раньше о смерти монарха объявляли сразу же, едва случалось это ужасное и трагическое событие, и управление страной передавалось его наследнику.

— Объявляли — шмондевляли… — передразнил высокорослого очкарика Альфред и презрительно сплюнул за борт кибитки.