Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

Прежде ничего подобного с ним не происходило, даже когда он отсиживался в борделе Астии по прибытии из Эргарота, и имел там сразу по несколько шлюх в день.

Что же касалось самой Бесстиен — она как будто и вовсе забыла о том, что именно этот ужасный человек, ставший отныне её любовником, всего несколько дней назад заставил их с братом решать, кто кого прикончит. К тому же сделал это не из крайней необходимости, а исключительно для того, чтобы потешить свои самые гадкие инстинкты. Но, пожалуй, не будь гилийке настолько ненавистна её прошлая жизнь, в которой ей с рождения приходилось мириться с наличием такого жалкого существа, как Ральде, в роли родственника и быть привязанной к денежному состоянию семьи как придаток, то она никогда бы и не смогла решиться на столь отчаянный шаг.

Бесспорно, один лишь этот факт разжигал в ней сейчас жгучее желание отдаваться ему снова и снова при первой возможности! Отчего и вынужденное убийство брата, и присущие Альфреду революционные замашки, и даже его способности повелевать столь жуткой силой отходили для гилийки на второй план, пока каждый проведённый с ним день всё более способствовал её разгульному времяпрепровождению.

И сильнее всего такое положение дел раздражало Вада. Наблюдая иногда за ними по ночам из густых зарослей, он всё больше проникался отвращением к Альфреду, хотя и не совсем осознавал, по какой причине. А может, просто не хотел осознавать, вместо этого размышляя о том, что ведь это именно он, Вадикус, был самым первым человеком, кто бросил всё — абсолютно всё ­— что оставалось у него в прежней жизни, решив последовать за своим кумиром. Уставший от превратностей судьбы библиотекарь углядел в нём тот самый светоч надежды, который мог действительно исправить ситуацию в жизни каждого похожего на Вада человека, остро восприимчивого к бедам этого мира.

Но тем не менее, пережив сначала несколько холодных ночёвок в наполовину уничтоженном головном вагоне дымогона, а затем и последующее предательство у главной площади столицы, не говоря уже о нынешних кочевых буднях, высокорослый очкарик определённо больше так не думал.