Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

Ведь, в отличие от многих современных сентусцев, которые попросту питались всем, что поставляла им заграница, страдая потом от одинакового подобия обрюзглости, представлявшей по большей части отвисшие втрое подбородки или крупные колоннообразные ляжки — конституция данного представителя иной культуры имела явное гурманофильное происхождение. Хотя изучить этот аспект на других иностранцах Альфреду пока не представлялось возможным.

— Как скажешь, дядя. Так чего такому господину, как вы, не сиделось у себя в Гилии? Решили самолично осмотреть наши сентусские просторы, прежде чем открывать здесь филиал своего очередного гроссиумного заводика? Или собирались отгрызть свою долю прибыли от наших и так уже давно продавшихся вам со всеми потрохами кристаллодобывающих предприятий? — хитро и до крайности нагло продолжил выкручивать пред ним замысловатые словесные сочетания Альфред.

Но сообразительный иностранец, как оказалось, вообще не хотел вникать в значение его слов, изначально стремясь лишь к тому, чтобы разрядить возникшую между Альфредом и Лагнес напряжённую обстановку. А по возможности и помочь только что очнувшемуся юному страдальцу окончательно прийти в себя, поскольку его безосновательные нападки на всех подряд, несомненно, говорили о том, что он ещё не может в полной мере контролировать своё поведение… Или во всяком случае нечто подобное мимоходом уловил Альфред в голове этого Ральде, когда тот призвал его «держат себя фболшое покой».

— …Это ест, я думаю, наферно, хоспитэлен, эм,лечебница-а, — вновь позволил себе заговорить крайне дипломатичный иностранец, чем окончательно отвлёк чёрного колдуна от поглядывающей теперь с недоумением на них обоих девушки.

Тогда Альфред, недолго думая, решил всецело переключиться в своих допросах исключительно на этого упитанного усача.

— Та-ак, хорошо. А что ещё ты помнишь, пузо? Кто, как и когда доставил сюда тебя, меня, этого малахольного позади нас и эту девку на соседней кушетке, помнишь? Почему мы все вдруг оказались здесь в таком интригующем составе? — чуть ли не затребовал у августейшего иностранца всё ещё немного резковатый, но теперь явно куда лучше начавший контролировать свои рукоприкладнические настроения полуодетый Альфред.

— Я-я… я не знаю, сер-р, — попытался достойно и даже бесстрашно принять столь смелые нападки Ральде.