Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

Потому в следующий момент она немного собралась — и впервые за всё время заговорила с Альфредом своим настоящим голосом, когда нетерпеливый колдун уже, как всегда, был готов воспринять лишь её мысли. Однако их появление никогда не имело сходства с какими бы то ни было звуками, производимыми живыми существами.

— Мы и сами, честно говоря, не знаем, сер. И уберите свои лапы от этого мужчины! Он просто хотел проверить ваше состояние после того, как вы громко закричали на всю комнату.

Такой поворот событий и, что занимательнее, настоящие, живые человеческие претензии, исходящие от постоянно забивавшейся раньше в любой тёмный уголок Лагнес — неважно, находился ли этот уголок где-то снаружи или пребывал только внутри её сознания — в свою очередь не могли не удивить самого Альфреда. И, приблизившись к девушке вплотную, чёрный колдун с большим усилием сумел уловить в её голове некий мимолётный упрёк, связанный с тем, что его поведение, как она считала, не соответствовало Альфредовой неоспоримой красоте.

— Интересно. Что же с тобой такое случилось, пигалица?.. — попытался он было продолжить свой разговор с Лагнес.

Правда девушка просто не могла не возмутиться столь вызывающему обращению. Хотя в глубине души, наоборот, словно впала в своеобразное окоченение от того, кого вдруг напомнил ей на мгновение этот с виду приличный, хотя и обнажённый по пояс молодой франт.

К счастью, в следующий момент в их перепалку решил вмешаться кое-кто третий.

— Посфолте-е. Ралде Шапенгейгер. Я-я из Бэгрена, из Бэгренского государстфа Великогилия, — проблеял перед носом Альфреда некий статный господин, пошив костюма которого куда красноречивее, чем даже его заметный акцент, говорил молодому колдуну, кто именно посмел отвлечь мастера от его обычных исследовательских развлечений.

— Гилиец? — равнодушно обратился к нему Альфред, используя для этого немногим больше, чем короткий возглас и один презрительный кивок головы.

— Э, да-а, однако-о… однако-о посфолте — это ест Гилийские государстфа-а, — несколько назидательно протянул хорошо упитанный иностранец, фигура которого всё же не позволяла назвать его толстым.