Стигма ворона

— А как там твоя материнская стигма? Появилась?

Эш только плечами пожал. В отличие от жжения на лопатке, на груди он ничего не чувствовал.

Расстегнув застежки безрукавки, он взглянул на себя.

И увидел поступившее изображение древа размером с ладонь.

Перед глазами возникло подобие лупы. Ветви древа вдруг стали объемными. Всего их было двенадцать, и на конце каждой из них проступал безликий, черный человеческий силуэт.

И была еще какая-то странная тринадцатая ветка. Скорее даже не ветка, а сломленный сучок, из которого вместо человеческой фигуры вырастала бесформенная черная клякса.

Потом линза исчезла, и Эш понял, что силуэты мог видеть только он.

— Теперь я знаю, сколько всего дингиров, — полушепотом проговорил Эш. — Их всего двенадцать.

И Дарий, и Шеда подошли к Эшу поближе, чтобы его рассмотреть.

— Ой, как интересно... — тоненько пропела Шеда, прорисовывая пальчиками ветки на коже Эша.

Вблизи застежки на ее одежде выглядели еще заманчивей.

Сердце у парня громко и гулко заухало. Он нахмурился и деловито отстранился от них.

— Нашли тоже, карту местности... Что дальше делать будем?..

Отвернувшись, он принялся спешно застегиваться.

Дарий, по-своему истолковав смену настроения у Эша, хлопнул того по плечу.

— Слушай, мне жаль, что так вышло с твоим стариком. И... то, что ты сделал... Спасибо, что не дал меня разобрать на строганину.

— Я это сделал не ради тебя, — сказал Эш.

И обернулся на зиккурат.

Строение находилось примерно в сотне шагов. Там, за крепкими дверями и массивными стенами, сейчас бесновались бесплотные духи, мечтающие вырваться наружу.

И там же осталось тело Аварры.

Сейчас, когда Эш подумал о старике, в нем снова проснулся гнев и какая-то смутная, горькая жалость. Хотя, возможно, жаль было не столько умершего здесь человека, сколько своего двойного разочарования — и в семье, и в прежнем хозяине.

Да и вообще...

Гибель Никкаля опечалила Эша сильнее. Хотя они были знакомы совсем недолго, и судьба расставила их по разные стороны тюремной решетки.

— И что ты теперь скажешь? Это того стоило? — с невеселым подобием усмешки на лице сказал Дар, возвращая Эшу вопрос, который тот сам недавно задавал.

Парень тут же вспомнил Аварру. Его насмешливо-снисходительное выражение лица и то, как старик, важно задрав голову, говорил: «Ты — щенок!» и «Говорю здесь только я!»

На душе было противно. И тем не менее...

— Да, — честно ответил Эш. — По крайней мере, сейчас мне кажется именно так.

Потом он взглянул на Шеду.