Стигма ворона

Сейчас мы пройдемся по рынку...

— А я думал, ты искать Лиса бросишься , — удивился Дарий.

Ник резко развернулся и, уставившись ему в глаза тяжелым пристальным взглядом, приглушенно проговорил:

— Если сейчас я брошусь искать Лиса, меня отправят под трибунал за упущенного смертника. А вас на время разбирательства запихнут в темницу, и только духи знают, чем все это кончится. Так что запомни хорошенько: из всей группы выжили только вы двое. Ясно? Дарий усмехнулся.

— Как-то неожиданно. Я думал, ты из тех, кто кичится своей правильностью и всегда поступает, как надо.

— А я и поступаю, как надо, — разозлившись, прошипел Ник. — Или ты и правда не понимаешь, что я сейчас прикрываю не столько свой зад, сколько ваш? Мне-то штраф назначат и отправят домой, на передний край. Дальше-то здесь высылать некуда. А вот кому в местных застенках вы двое живыми нужны — это большой вопрос. Теперь идем, нужно собраться в дорогу. А Гайя, думаю, от одного лишнего вора не развалится.

Сплюнув в сторону, Никкаль сердитым шагом направился к торговым рядам.

Дарий поплелся за ним, опустив голову. И глядя на него, Эш не мог с уверенностью сказать, о чем тот думает. То ли Дарию было неловко за случившийся только что разговор, то ли он завидовал хитрецу Лису, который не только умудрился выбраться на свободу, но и, судя по всему, был избавлен от преследования.

Стыдно признаться, но сейчас Эш и сам был готов ему завидовать.

При виде двух людей в грубой холщовой одежде, которых сопровождал воин со стигмой, посетители рынка недовольно ворчали и расступались. Торговцы тоже хмурились и поджимали губы, но помалкивали, не желая вступать в ненужный конфликт.

Эш вдруг почувствовал себя с клеймом на лбу. Казалось, каждый встречный знает, что они — смертники. И, как назло, на рынке толпилось множество девушек — миловидных, в белоснежных сорочках с черными корсетами и струящихся цветных юбках до щиколоток.

А потом он заметил среди толпы странную женщину в черном. Она была болезненно худа, морщины и темные круги под глазами придавали ее облику зловещий, безумный вид. Поверх вдовьего черного платья у нее на груди блестел крупный золотой кулон, узкие ладони стягивали шелковые перчатки.