Стигма ворона

Аварра неловко взмахнул руками, сделал торопливый шаг — и в то же мгновение над головой Эша просвистела стрела, оставляя за собой шлейф горько-сладкого аромата.

Яд?..

Сжавшись пружиной, Эш отступил к старику, закрывая его собой и сжимая в руке метательный нож. А из развалин вальяжной походкой к ним двинулись незнакомые воины.

Их было чуть больше дюжины. Все, как один — огромные, плечистые, в тонких кожаных нагрудниках и с рисунками на руках...

Стигмы?..

Не может такого быть. Носители элементов акады — это лучшие представители рода.

— Одержимые!.. — с ужасом выдохнул Аварра у него за спиной.

Эш не понял, что хотел сказать старик, но от его слов сердце еще сильней заколотилась в груди, кровь прилила к лицу.

Как они вообще попали за стены?.. Почему Эш не почуял их присутствия? Что вообще происходит, и как привлечь внимание внутренней стражи?..

Эш сунул пальцы в рот, и громкий, заливистый свист пронесся над пустырем.

Чужаки расхохотались. Один из воинов, белоголовый гигант с почерневшими от узоров руками и шеей, широко улыбаясь, крикнул:

— Ну вот я и нашел твою нору, Аварра! Готов отправиться в другой мир?..

Рука старика легла Эшу на плечо, но тут из-за спины донесся топот конских копыт — это стража спешила на помощь.

— Если это просто наемники, сейчас все закончится, — быстро проговорил парень, отступая вместе с Аваррой назад.

Но при виде стражи чужаки даже не попятились.

— Убить всех! — гаркнул белоголовый, чуть согнул ноги в коленях, будто собираясь прыгнуть...

Горячая волна ударила Эшу в грудь. В глазах потемнело от боли. Он повалился наземь, больно приложившись затылком. Что-то тяжелое, смрадное, как дикий зверь, навалилось на него сверху. Теряя сознание Эш вслепую, на ощупь попытался достать ножом противника, чем бы он ни был, но клинок вонзался лишь в пустоту...

Мир вокруг провалился во тьму.

***

Очнулся он от удушья и нестерпимой боли во всем теле.

С трудом разлепив веки, Эш с удивлением обнаружил, что уже стемнело. Столкнув с себя тушу убитого стражника, он приподнялся на локте и застонал сквозь стиснутые зубы. Одними губами прошипев ругательство, юноша взглянул на себя и увидел изорванный кожаный нагрудник, будто дикий зверь полоснул его своими острыми когтями. Затаив дыхание, Эш коснулся ран, сочившихся вязкой кровью, и поморщился.

Все оказалось еще хуже, чем он сначала подумал.