Стигма ворона

Торговцы суетились, расставляя товар по своим местам. Из города на площадь тянулись первые ранние покупатели.

И чем больше людей появлялось, тем удушливей становился воздух вокруг.

После убийства Эш вместе с ловкостью получил еще и удесятеренную восприимчивость.

Булочница принялась монотонно нахваливать свой товар, две торговки тканями и лентами сцепились друг с другом, выясняя, кто из них кому мешает. А покупатели, погруженные в свои собственные заботы, обходили их стороной, выискивая нужные им вещи.

И все они обдавали Эша своими эмоциями и желаниями.

Он вовсе не хотел все это чувствовать, но хаотичный поток их забот накрывал его против воли...

Лучше бы он всего этого никогда не слышал.

Эш вдруг подумал, что рынок — это суть самого города.

А может, и суть всей жизни самих горожан.

Не замечая смерти, изо дня в день брести меж рядов в поисках редиса или моркови, свято веря в то, что это действительно важно. Так же, как отравить беспокойную собаку соседа. Или самого соседа...

Какое-то время Эш, стиснув виски, просто смотрел на людей, словно позабыв, зачем вообще пришел сюда.

Ему было противно.

Хотелось поскорее оседлать Полудурка и уехать прочь, чтобы вернуться только вечером, когда город накроется мглой, и его уродство не будет так сильно бросаться в глаза.

Потолкавшись по рядам, Эш купил себе две подходящие для змей корзины с плотными крышками, приценился у скорняка, какие шкурки дороже. С тоской посмотрел в сторону мужичка-торговца, притащившего от оружейника тяжелый ящик, и отошел в сторону, чтобы не травить себя той красотой, что сейчас будет разложена на прилавке.

Когда он вернулся в дом Верры, хозяйка уже мыла посуду после своих гостей, а Дарий с Шедой ушли.

— Господин, а завтрак-то на столе ждет!.. — крикнула ему женщина.

— Мне ничего не надо, — ответил ей Эш, направляясь к мерину. — А вот если пару лепешек дашь в дорогу — спасибо скажу.

— Может, молочка хоть? А? Вот только процедила, — ответила Верра, вытирая руки передником.

Она и правда беспокоилась о нем.

— Ну, давай... — согласился Эш.

Женщина спешно ушла в дом, и скоро вернулась с завернутыми в тряпицу лепешками и большой кружкой молока.

Густое, жирное козье молоко пахло хлевом и животным теплом. Выпив его до дна, Эш вернул кружку Верре.

— Спасибо.

Она приняла посудину из его рук, но так и осталась стоять, глядя, как он крепит корзины к седлу.

— Что-то не так? — спросил он наконец, оборачиваясь.