Неподходящее занятие для женщины. Черная башня

Дейви Стивенс проявил меньше всего заинтересованности. На его лице застыла немного удрученная улыбка, выражавшая слабое любопытство, но при этом полное отсутствие волнения. Он повернулся к Софии, как бы в поисках поддержки. Однако их глаза не встретились: она и Хьюго не мигая смотрели перед собой. Корделия почувствовала, что брат и сестра избегают смотреть друг на друга. Более всего потрясенной казалась Изабелль. Она тихонько вскрикнула и рывком поднесла к лицу ладошку, подобно третьеразрядной актрисе, изображающей испуг.

Ее глаза расширились, приобретя уж вовсе бездонную глубину, и она взглянула на Хьюго с отчаянным призывом о помощи. По ее лицу разлилась такая бледность, что Корделия не удивилась бы, упади она в обморок. «Если здесь собрались заговорщики, то я знаю, кто из них самых малодушный», – пронеслось у нее в голове.

– Вы сказали, что Рональд Келлендер поручил вам разузнать, отчего умер Марк? – проговорил Хьюго Тиллинг.

– Что же в этом необычного?

– Это просто невероятно! Он не проявлял к сыну особенного интереса, когда тот был жив, зачем же начинать сейчас, когда он мертв?

– Откуда вы знаете, что он не проявлял к нему особенного интереса?

– У меня сложилось такое впечатление.

– Что ж, теперь интерес возник, пусть даже это всего лишь стремление ученого познать истину.

– Пусть лучше занимается тогда своей микробиологией и выясняет, как растворять пластик в соленой воде и тому подобное. Человеческие существа не должны становиться объектами его экспериментов.

Дейви Стивенс произнес как ни в чем не бывало:

– Непонятно, как вы только перевариваете этого самонадеянного фашиста!

Насмешка задела слишком много чувствительных струн ее памяти.

Прикинувшись бестолковой, она ответила:

– Я не интересовалась, какой политической партии благоволит сэр Рональд.

Хьюго усмехнулся:

– Дейви имеет в виду не это. Называя Рональда Келлендера фашистом, Дейви хочет сказать, что он придерживается некоторых неудобоваримых воззрений. Скажем, что люди созданы для неравенства, что всеобщее избирательное право не делает человечество счастливее, что левая тирания не обязательно оказывается более либеральной и сносной, нежели правая, что когда черные убивают черных, это не слишком большой прогресс по сравнению с временами, когда черных убивали белые, – во всяком случае, с точки зрения жертв, а также что капитализм не несет ответственности за все пороки хилых мира сего – от пристрастия к наркотикам до плохого владения родным языком.