Сердеум

Зачем — не знал, но ее присутствие действовало на него положительно. Почти как сердце. Зато в свободную минуту можно было достать и еще раз перечитать, что Николас и делал.

«Знаю. — последовал короткий ответ сердца. — Но лучше попробовать, чем сидеть, сложив руки на коленочках. Получится поступить — отлично, не получится — ты хотя бы пытался, значит у тебя другая судьба.»

«Ты как всегда в точку, — пробормотал Николас. — Спасибо.»

Он подошел к широко распахнутым дверям и опять замер в нерешительности. Массивные, резные двери Академии сейчас казались еще больше и пугающе.

После все было как в тумане.

— Следующий! — слышалось со стороны.

Всех желающих получить бюджетное место в Высшей Академии собрали в одной комнате, и каждые десять минут плотная дама низким голосом кричала: «Следующий!» и имя.

Конкурсантов было много, все они сидели на расстоянии, косились друг на друга, иногда переговаривались и что-то обсуждали. Но все сосредоточенно вслушивались в выкриваемые женщиной имена и замирали в тягостном возбуждении, когда она входила, чтобы забрать человека.

Очередь сокращалась, народ постепенно выходил, а ожидание и тишина сводили с ума. Николас вытащил из сумки книгу-методичку и машинально пробегал глазами по строчкам, которые и так знал назубок. Он читал и не видел, что читает, мысли все равно были заняты другим.

Вот наконец «Следующий! Николас Дейн ман Лебиан!». Ник поднял голову. На него были устремлены десятки взглядов, у кого-то — сомнительные, у других — скучающие, у третьих — недружелюбные.

— С-сейчас я? — Николас и от волнения сбился, и голос прозвучал как-то хрипло и неуверенно. Снова послышались смешки.

— Да, молодой человек, сейчас вы, если это ваше имя. — подтвердила полная дама, снова сверившись со списком.

Николас, как во сне, поднялся. Голова кружилась, ноги были ватными. Он сделал шаг, споткнулся обо что-то и чуть не упал. Послышались шепотки: «Откуда только такой взялся?», «Удивительно, что у него сердце сохранилось…» «Жаль пацана.

Это и отрезвило Николаса. Он закрыл глаза на секунду, успокоился и мысленно соединился с сердцем. Делал это он редко, но в те моменты наконец чувствовал всю его безграничную мощь. Такого пульсирующего, часто бьющегося и… живого. Ведь оно было живым! Оно говорило, мыслило, рассуждало! В его груди билось нечто совершенное, возвышенное, немыслимое. Билось для него, существовало для него.