Месть амазонки

Они принесли мне клинки, – ответил кузнец на её молчаливый вопрос. - Спасайся. Тебя ищут по всем харчевням. Уходи в пустыню, пока не поздно. –

-Не сейчас, – отрицательно покачала она головой. - Я буду с ним до конца. –

Кузнец кивнул, понимая, что не сможет переубедить её. Тем временем, телега подъехала к помосту и палачи, отомкнув замки, подвели воина к столбу. Заведя ему руки назад, они снова приковали его. Телега отъехала, и палачи, взяв в руки факелы, замерли, ожидая приказа.

Медленно подняв руку, король с усмешкой посмотрел на осуждённого и дал знак.

Языки пламени пробежали по вязанкам и хворост вспыхнул. Пламя загудело, раздуваемое лёгким ветерком и тут, из треска и рёва огня, послышалась песня.

Сильный, хриплый голос, который больше подходил для отдачи команд во время боя, или яростного боевого клича, выводил мелодию на незнакомом языке. Люди замерли, слушая непонятные слова песни.

Даже привыкшие ко всему гвардейцы, со страхом оглядывались на костёр и делали пальцами оберегающие знаки.

Вдруг, раздался громкий треск, и что-то яростно полыхнуло прямо в середине бушующего пламени. Искры костра, разлетелись по всей площади. Несколько пылающих головёшек упало на королевский помост и сухое дерево вспыхнуло. Но оборвалась песня. Среди вельмож началась паника.

Дамы визжали, а благородные месьёры, ругаясь, как пьяные сапожники, торопились покинуть помост. Герольды, пажи и гвардейцы бросились сбивать пламя, но было поздно. Смолистые доски, полыхали во всю.

Лин, очнувшись от забытья, сжала коленями бока жеребца, и тот рванул к помосту, грудью сбивая оцепление. На скаку Лин выхватила нож и метнула его, целя в короля. Но чёрные боги, хранят своих адептов. Нож просвистел в пальце от монаршей шеи и вонзился в грудь королевы.

-Это она ! Подруга бунтаря !- раздался истошный вопль и к Лин бросилось несколько человек.

Тайная служба. Переодетые в простое платье, они прорывались к ней. Сапсан, которого один из топтунов попытался схватить за повод, злобно заржал и, вскинувшись на дыбы, опустил копыто на голову нападавшего.

Словно очнувшись, жеребец выдал полный набор, боевой выучи. Он бил задом, кусался, лупил передними ногами так, словно в него бес вселился. В одну минуту, он разбросал нападавших и намётом понёсся к выезду из города. Лин ничего не оставалось, как, ухватившись за луку седла, молить Великую Мать, помочь ей удержаться в седле. Сапсан вылетел в боковую улицу и прибавил ходу.