Интербеллум. Вверх по реке

— Добьём их!

И мы с рагнийцами пошли в атаку на остатки повстанцев, добивая их. Они не пытались сдаться, но деморализованные дрались ещё хуже прежнего. Кто-то пытался спастись бегством, бросив оружие и помчавшись к джунглям. Этих добивали с винтокрылов или короткими очередями из пулемётов. Келгор никого не собирался оставлять в живых.

Когда же схватка закончилась, нас всех удивил Чунчо. Они со Святым подошли к Кукараче. Чунчо мялся, то и дело поглядывал на товарища в рясе с пулемётом на плече.

Святой лишь придерживал «манн», словно тот ничего не весил. Чунчо только что не приплясывал, будто припадочный, видно было, что ему не хочется говорить. Однако взгляд Святого понукал его не хуже кнута.

— Послушай, командир, — обратился Муньос к Кукараче, — а ведь выходит, мы против мятежников дрались. Таких же, как мы сами, а? Разве это правильно?

В этом был весь Чунчо — во время схватки его ничуть не волновало, в кого он стреляет. Совесть проснулась только теперь.

То чувство, что он считал совестью, и чьим олицетворением был Святой. Мятежник в рясе с пулемётом на плече.

— Они дерутся против колониальной власти, — продолжал Чунчо. — Против угнетения, а мы, что же, за угнетателей дрались сейчас? Как же так получается, командир?

Кукарача нахмурился — у него нет ответа на эти вопросы. Слишком уж они неприятные. Слишком много правды в словах Чунчо и в тяжёлом взгляде Святого. Недоумение написано на лицах Пеппито и Эрнандеса.

Положение спас майор Келгор. Тот оказался поблизости от нашего отряда, и ухватил Чунчо на рукав.

— Идём-ка, приятель, — заявил он. — Все идём — я покажу вам кое-что интересное. Только если кто желудком слаб, лучше не ходить. Мясная кладовка уцелела, так что мне есть, что вам показать. Поглядите, каковы эти повстанцы и борцы с угнетателями.

Я почти знал, что увижу, однако не отстал от остальных. Пускай, мне куда интересней было посмотреть на пакетбот, чем на запасы мяса в деревне.

Чьё оно, я отлично понимал.

Келгор ногой выбил хлипкую дверь большой хижины. Ещё подходя к ней, мы ощутили холод — видимо, чары местного шамана ещё не успели рассеяться. А может, и сам шаман ещё жив, сидит где-нибудь тихонько и молит духов, чтобы его не нашли. Майор втолкнул Чунчо внутрь, и рагниец едва не растянулся на застланном большими листьями полу. Хижина вся была забита коробами, обложенными льдом, не тающем на жаре.