Интербеллум. Вверх по реке

Как только к повстанцам подошло подкрепление из глубины деревни, они толпой бросились на нас.

— Твою в гробину мать! — заорал Келгор. — На это расчёта не было!

Мы палили изо всех стволов так часто, как только могли. «Манн» в руках Святого уже начал перегреваться — в его характерном перестуке послышался неприятный кашель. Наш пулемётчик вынужден был давать очереди всё короче и короче.

— Похоже, нам придётся сегодня нюхнуть фосфотана, — усмехнулся майор, и сожаления в его голосе не было ни на грамм.

Так вот, что скрывалось в коробах, прикреплённых к корпусам десантных винтокрылов.

Фосфотан — грязная огненная смесь, её заливают в огнемёты и используют в зажигательных бомбах. Зеленоватое — цвета медной патины — фосфотановое пламя и его характерную вонь ни с чем не перепутаешь.

Келгор вынул ручную ракетницу и запустил в небо красный сигнал. Теперь нам оставалось только держать головы ниже.

Канистры с фосфотаном обрушились прямо на головы бегущих к нам повстанцев. Пламя вспыхнуло мгновенно: фосфотану даже искры не нужно, ему достаточно оказаться на воздухе.

Зеленоватый огонь поглотил всё в мгновение ока. Людей, остатки баррикад, продырявленные нашими пулями ближайшие постройки. Горела сама земля. Мы вынуждены были отойти назад, чтобы и нас не зацепило. Да и жар фосфотан давал такой, что рядом находиться невозможно.

На нас выбегали объятые зеленоватым пламенем фигуры, в которых нельзя было узнать людей. Мы стреляли в них из милосердия — опасности они уже не представляли.

Когда же пламя спало нам открылась кошмарная картина: десятки скорчившихся на земле почерневших тел. Смерть их была страшной — они прогорели до костей, заживо взойдя на собственный погребальный костёр. Их плоть стала жирной копотью у нас под ногами, когда мы пошли вперёд. А кости стали хрупкими от жара и трещали под подошвами наших ботинок.

Рагнийцы помрачнели. Пеппито упал на колени, и его долго рвало, а после он не мог подняться на ноги — такая слабость одолела. И лишь майор Келгор втянул полной грудью воняющий фосфотаном и сгоревшей плотью воздух.

— Нет аромата лучше, чем запах палёных черномазых!

По лицу его расплылась широкая улыбка, как будто он вдыхал чистейшую амброзию.

Я понял, что под личиной боевого офицера и неисправимого понтярщика скрывается настоящих психопат. Достаточно хитрый, чтобы не обнаруживать себя. Но иногда, в такие моменты, как нынешний, его подлинная сущность берёт верх.

— Вперёд! — крикнул Келгор.