Ингви фон Крузенштерн

Но сволочи, насилующие тут крестьянку, похоже свидетеля оставлять не намерены. Может попробовать договориться?

Голову заволок гнев и стоило ногам коснуться стены, как я снова прыгнул, усилив прыжок магией. Доски выгнулись и бросили меня в воздух. Маги не успевают даже выцелить.

Гнев душит и не даёт мыслить рационально. Я медлю с атакой, потому, что не могу решиться. Может вообще сбежать? Что мне эта девчушка?

И тут в голове вспыхнула боль. А с ней пришли видения. Сарай оказался местом кровавым и очень плохим. В земле вокруг уже пять трупов и каждый был когда-то девушкой.

Местный дух выбрал меня орудием возмездия, поэтому я увидел всё, что творилось с ними. Живот скрутило. Меня вырвало ещё в воздухе и упал я мешком, потеряв всякую ориентацию. Из горла вырвался рык, словно бы если я рвал свой же язык. Крик, полный такой ненависти, что я позабыл себя.

Мир перестал существовать. Всё обрело пульсирующий багровый образ, словно напитанный кровью.

Маги не стали медлить и ударили сообща. Двойная плеть, огненная и воздушная.

Она хлестанули по мне лежащему и тело подбросило. Боль взорвала сознание, но после увиденного я перестал быть человеком.

Эфирная сеть охотно откликнулась. Каждый дух услышал мой зов. Я ощутил мощную поддержку и выбрал тотем Секача — матёрого кабана, опасного в гневе. Побежал, понёсся, набирая скорость. Руки-бивни вошли в их животы и упёрлись в позвоночники. Я схватил хребты, поднял оба ставших лёгкими тела, пробегая ещё немного вперёд. А потом дёрнул назад и переломил обоих.

Кровь окатила меня волной. Каждая капелька приносит невыразимое наслаждение. Я кровожадно взглянул на измятые тела.

Выпустив хребты, засунул руки под рёбра. Разорвал легкие и добрался до сердец. Вырвал ещё бьющиеся, а потом впился по очереди в каждое, впитывая все способности без остатка.

Тело сковало от наслаждения. Такого я даже с ведьмой не испытывал. Невыразимое блаженство, экстаз. От низа живота пошли судороги, и я упал на колени, а следом в лужу тёплой крови, содрогаясь, словно бы умираю.

В возникшей тишине раздался икотный всхлип девушки. Я очнулся и приподнялся, мутным взглядом уставившись на неё. Вот только от пережитого и увиденного, юный разум помутился. Страх заволок мир и сейчас она боится меня даже больше, чем двух только что убитых мерзавцев. Мне стало очень жаль, но лечить помутнения я не могу. На ум неохотно пришла мысль, что лучше бы умертвить девушку. Мне стало очень противно от случившегося. За себя, за них, за мужской род.