Ингви фон Крузенштерн

До турнира остался день, — и ночь по существу, ибо гармонизировать эфирную сетку лучше в это время суток, — то есть нужно успеть, как можно больше вылечить, хотя бы основных проблемных мест. По мелочи же можно ходить и ходить, да хоть в тот сарай, стоящий рядом с колодцем. Вода ушла, потому, что место было испорчено, если так можно выразиться. Когда где-то происходит любое насилие, то эфир реагирует на это. Именно поэтому в городах, где концентрация плохих событий самая высокая, эфирные уплотнения не формируются.

Сарай старый, служил для временного хранения урожая и складирования инструмента. Но сейчас поля всё ещё заброшены — с войны прошло мало лет, чтобы Колывань снова зацвела, тем паче, что была очень строгой крепостью.

Чувствую, как фонит это место. Даже странно. Колодец пересох давно, а фон идёт такой, словно тут жертвоприношения совершаются каждый день. Я свернул с дороги к нему. В груди шевельнулась тревога.

Почти тут же уловил крик. Глухой.

Ноги сами перешли на бег, уже боевой, мягкий. По жилам потёк металл напряжения и готовности сражаться. Я опустил на себя купол изолирующий звуки.

Стоило приблизиться к сараю, как стали слышны сдавленные стоны. Мощные створки оказались запертыми, а другого входа, кроме узких окон сверху, нет.

Я качнул силу сформировав плуг. Крепкие сосновые доски громко затрещали и разлетелись в стороны, словно бы великан пнул.

Не дожидаясь пока мелкая труха осядет я рванул вперёд. Жаль, что не могу пока вызвать тотем Рыси, а то прыжок бы вышел более мощным.

Я только фокусировал зрение, как в грудь прилетел огненный шар. С большим трудом вызвал щит. Рубаху прожгло, а кожа резко покраснела. Меня отбросило ко входу.

Сверху возникла огненная плеть. С болью в жилах, рванулся в сторону. Тут же снова прыжок с кувырком — воздушная плеть хлестнула бок.

Я предельно ускорился, чтобы выиграть время и, хотя бы понять откуда бьют. Запрыгнул на полку, куда складируют сено. Быстро пробежал, ощущая, как позади полыхнуло.

В углу забилась голая девушка. Обрывки одежды валяются на полу. Посередине стоят двое — маги, Новики. Один огневик, а второй воздушник. Головы только поворачиваются, пытаясь проследить за мной, а руки застыли в предыдущем жесте — послали тот огненный мяч, взорвавшийся за спиной.

Всё плохо! Мне убивать чьих-то сынков не с руки. За это можно и жизни лишиться.