Последний Храм. Наследник.

– И как это понимать!? – я сходу поднял голос и удовлетворённо заметил, как Богдан поёжился. Уважает. – Это что за шутки такие?

К моему удивлению, худой клерк даже бровью не повёл. Со скучающим видом глянул на подполковника.

– Бать… ты это... не агрись. – Богдан явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Давайте подпишем бумаги и я пойду? – Клерк мельком глянул на меня. – У меня, знаете ли, дела и они не ждут. Итак, почти час  угробили.

Я нахмурился. Не нравились мне такие типчики. Офисный планктон, мнящий себя богом.

– Бать... тут это... подписать человеку бумажку нужно. Ты не переживай. Я все объясню.

– Как дядька Фёдор тебя называл, когда мы ездили на рыбалку?

Богдан ухмыльнулся.

– Плачущий Потрошитель. Я тогда малым был совсем. – пояснил он, слегка прибалдевшему планктону. – Я живца ловил для спиннингов и резинок. Только не выходил у меня живец. Снимать с крючка бычков тяжело. Они часто глотали снасть. Вот я и выворачивал им все внутренности. Ругался и плакал при этом. Обидно было. И кстати, – повысил он голос, – дядьку Серёгу не называй Федей, он это не поймёт.

– И что все это значит? – я приподнял бровь.

– Бать, да поверь, я это... я! – усмехнулся Богдан. – Подпиши человеку  бумагу. Я все объясню.

– Верю, – хмуро сказал я,– но не понимаю. А это меня беспокоит.

– Да понимаю. – Богдан тоже перестал  улыбаться. – Все понимаю. И ты поймёшь. Просто разговор долгий будет. А человек действительно занятой.

– Вы завершили свои шпионские игры? – худой флегматично оглядел нас.

Он протянул мне стопку бумаг,  толщиной с хороший такой журнал.

–  Подпишите и освободите меня от этой семейной сцены.

– Я не привык подписывать то, что не читал. – Жёстко ответил я, смотря ему в глаза.

Надо отдать должное,взгляд он не отвёл. Просто возвёл очи горе  и вздохнул. Прямо вселенская печаль на душе у человека.

– Богдан Артурович, – он протянул стопку  сыну, – говорите, объясняйте, но мне нужна подпись до  конца дня.

Я хмуро глянул на сына. Проверка не бывает лишней. Но его эмоции и мимика были достаточно знакомы. Не та я птица, чтобы  ради меня кто-то так напрягался. Хоть и работал, и служил не совсем  в простых местах. Все равно особых тайн не знаю. Да и не особых тоже.