Олимпиец

Я перевел свой взгляд на последнего участника этой жалкой пародии на «Друзей Оушена». Точнее, участницу. И она, пожалуй, была интереснее всех.

Молодая шатенка лет двадцати пяти. Острые черты лица, будто их выточили из мрамора. Но больше всего выделялись глаза. Ярко-голубые. Нет, даже бирюзовые, цвета морской волны. Они буквально притягивали к себе.

Из одежды на девушке был белоснежный хитон, подвязанный тонкой серой бечёвкой, и кожаные сандалии на босу ногу. Очень… по-древнегречески? Так сейчас одеваются только жрецы да аристократы на прием.

И то, если им станет скучно. Обычный народ предпочитал вещи попроще. Юбки, футболки, кроссовки там.

А теперь самое забавное. Она сидела в кресле и… печатала. Новенький ноутбук с алюминиевым корпусом на коленях и черные наушники с микрофоном на голове.

Контраст был… поразительный. Хотя после минотавра в фартуке и с половником в руке или той же Анжелы с ее копытцами и деловым костюмом… Можно сказать, что я попривык.

Но все равно ведь бросается в глаза.

Девушка, кстати, была единственной, кто на меня вообще не отреагировал.

Стрельнула своими чарующими глазами разок и снова повернулась к экрану. Даже от печати не оторвалась.

Меня это даже немного задело. Зря я, что ли, так модно одевался?

— Эй, сопляк! — вырвал меня из секундной задумчивости крик костлявой женщины. — Ты вообще слышишь, когда с тобой говорят? Кто ты такой? Где камень? Зачем ты нам помог? Что тебе от нас надо?

— Да! Точно, — треснул по столу пухлым кулаком мужчина. — Отвечай давай!

Рью со вздохом оттолкнулся ногой от стены.

Он явно планировал вмешаться, вот только мне это было не нужно. Так что когда он открыл рот, я жестом привлек его внимание и отрицательно покачал головой. Японец сперва удивился, но затем понятливо кивнул. Он сощурил глаза и вернулся на место. На его губах впервые за все время появилась улыбка.

Я спокойно подошел к столу, медленно, скрипя ножками об пол, отодвинул один из стульев и лениво сел. Мой взгляд переместился на яростно пыхтящую парочку.

Они явно не понимали, что нужно делать. Я тихо вздохнул и кивком указал на два места напротив.

— Да он издевается над нами! — взвилась женщина и возмущенно ткнула своего мужа костлявым локтем в пузо. — Давай, Макар, скажи ему.

Мужчина ойкнул от боли, еще больше налился краской и уже было собрался разразиться новой тирадой, как вдруг… Наши взгляды встретились. Макар прикусил язык. Затем он резко побледнел и немного сконфуженно повернулся к женщине.