Дракоцид

И только я одна знала, что на самом деле это была не храбрость — действовала я инстинктивно, от безысходности, от отчаяния, от страха смерти… Но сообщать об этом остальным, разбивать их надежды мне не хотелось. Теперь мне приходилось быть сильной — без своего желания.

Никто не думал о том, что, быть может, мне тоже хотелось почувствовать заботу к себе. Настоящую заботу, а не зауськивание перед тем, как положить в мешок для неведомых, но явно недобрых целей. Но вместо этого мне приходилось взрослеть быстрее, чем успело начаться моё детство.

По сути, его у меня и не было… Не могла я его себе позволить сейчас.

Я была измотана после драки, но есть мне не хотелось. Возможно, я уже насытилась кровью и кусками сердец моих врагов. Любопытство сейчас становилось сильнее голода. Мне захотелось осмотреть пещеру — быть может, я найду маму, или замечу новых врагов раньше, чем они наткнутся на трупы товарищей и захотят отомстить. Поэтому я оставила трупы мохнатых существ и драконят, горестно прошипев на последние. Тельца бедных крылатых были изуродованы смертью, из ртов и дыр в боках лилась кровь на каменный пол, лапки и крылышки лежали безвольно.

У меня так и не наступило детство — а у кого-то так и не началась жизнь.

Своды пещеры были высокими и тёмными, я еле различала потолок. Чуть проще было заметить стены, испещрённые трещинами, и редкие камушки на полу. Иногда в большом камне встречались вкрапления мелких светящихся камушков, которые кое-как рассеивали мрак. Эх, коли не моя рана в крыле, я могла бы летать под потолком… Если бы только научилась этому.

Без примера взрослых это было бы тяжело. Ведь всё, чему я научилась за свою пока крайне короткую жизнь — это совершать мощный хлопок крыльями для увеличения высоты и дальности прыжка.

Стоило пройти немного дальше, как я приметила несколько выходов из своей пещеры. Я подошла к одному из них… потому что около именно этого входа валялось тело. Ещё живое и дышащее. Оно принадлежало не крылатому дракону, но и не мохнатому существу. Но на дракона оно походило сильнее.

Крупнее меня и чешуйчатое, с нормальным, толстым хвостом, а не тем клоком, что торчал из копчика вторгнувшихся в гнездо.

Услышав шаги моих лап, рептилия слабо открыла глаза и через силу улыбнулась мне. Мохнатым было легко имитировать благожелательность, находясь в позиции силы, но, стоило им лишь испытать боль, как они тут же становились враждебными. А это создание проявляло симпатию ко мне несмотря на раны, вопреки неудобствам и приближающейся смерти.