Сыны мести (Начертатель-1)

Я не заметил, как задремал — лишь почувствовал, что Конгерм вытащил из моих рук плошку с семенами, уложил меня подле костра и подоткнул плащ.

Сон пролетел как мгновение. Я очнулся на рассвете — солнце едва позолотило поляну. Птицеглаз был здесь же — он закончил всю работу с семенами и теперь плёл корзину из ивовых прутьев, мыча какую-то заунывную песню себе под нос. Заметив, что я открыл глаза, он мягко улыбнулся. Мне почудилось, что Конгерм был чем-то опечален.

— Отдохнул? — спросил он. — Стало легче?

— Да. Поесть бы.

— Каша со вчерашнего осталась. — Птицеглаз отложил почти законченную корзину. — Пойдём.

Я протёр глаза и нехотя поднялся, стащив с плеч промокший от росы плащ. Сейчас бы выпить горячего — за ночь немного подмёрз, и никакое волшебство ильвов не спасло. Заварю травяного сбора себе и Ормару — в последние дни начертатель постоянно мучился от холода. Всё шутил, что это Гродда так давала знать о своём приближении.

Очаг давно погас. Конгерм тут же занялся огнём, а я направился будить наставника.

Ормар так и лежал, отвернувшись к стене. Я аккуратно тронул его за худое плечо.

— Просыпайся, почтенный. Будем завтракать.

Ормар не ответил. Я чуть настойчивее потряс его.

— Ну же... Каша вкусная, с маслом. Конгерм готовил. Очнись, мудрейший.

Левая рука начертателя безвольно упала на лежак. Я тронул сомкнутую в кулак ладонь — ледяная. Прикоснулся ко лбу — холодный.

Остывший.

— Конгерм... — начал было я, но голос сорвался. — Он...

— Мёртв, знаю. Ушёл. Тихо, как и хотел.

Я осторожно перевернул начертателя на спину и лишь сейчас, взглянув на него повнимательнее, понял, что учитель подготовился к уходу: надел плащ и все амулеты, какими пользовался.

Даже приладил к поясу ножи и мешок с рунами. Сделал всё, чтобы нам было проще его хоронить. С большим усилием я разжал его пальцы и увидел руну Санг — плашка была расколота. Его фетч освободился. Связь оборвалась.

— Мы проводим его как подобает, но сперва ты поешь, — заявил Птицеглаз.

Я почти не слышал его, потрясённый таким внезапным уходом Ормара.

Он ничего не сказал напоследок, не предупредил, не благословил. Просто взял и умер.

— Все поедим, — наконец ответил я. — Нужна тризна. Надо... почтить.

Стряхнув оцепенение, я принялся рыскать по всем углам хижины в поисках лучшей еды. Собрал ценные травы, даже нашёл маленький ларчик с южными пряностями, что продавались по весу золота. Набрал лучшего мёда и собирался было отправляться в лес за ягодами, когда Птицеглаз меня остановил.