Сыны мести (Начертатель-1)

Видать, ты сполна с ними расплатился, раз они подарили тебе плащ.

— Так плащ получают у ильвов? — удивился я. — Все колдуны?

— Ага. — Конгерм подал мне миску с отваром ромашки. — Пей. Плащ начертателя особый. Вы носите один всю жизнь. Он рвётся, но зарастает сам по себе. Хотя чинить его тоже можно — но какой нитью не пришьёшь, она всё равно потемнеет. Древнее волшебство.

Я не знал. Интересно. Выходит, каждый волшебный народ одаривал колдуна, если то проходил испытание. Зато теперь становилось понятнее, почему начертателей было так мало: поди пройди всё это быстро.

Учитель снова зашёлся в кашле. Какое бы питьё ни давал ему Птицеглаз, оно не помогало. Мои руки снова дёрнулись было, чтобы начертать целящие руны, но я вовремя остановился. Нельзя. Уже нельзя.

— Устал я, спать хочу, — прохрипел Ормар и указал нам на дверь. — Там, небось, костёр потух. Разведите заново и просушите крапиву и бессмертник. Нужно сделать запас. Ну же, ступайте.

Конгерм молча кивнул мне на выход. Я облачился в новый плащ и прислушался к ощущениям: ткань казалась тонкой, но мне в ней было очень тепло и уютно, словно под любимым одеялом из шкур. Сразу ясно, что вещь зачарованная. Птицеглаз подхватил мешок с травами и открыл дверь, пропуская меня вперёд. Ормар лёг, накрылся шкурой и отвернулся к стене.

Пока Конгерм занимался растениями, я развёл костёр от прихваченных из очага угольков и устроился перед огнём, попивая ромашковый отвар с мёдом.

— Здорово тебя облапошили ильвы, — проговорил мой спутник и принялся кромсать семена. Их следовало слегка обжарить на живом огне, чтобы они стали пригодны в пищу и для зелий.

— Ага. — Я повторял за Птицеглазом все действия, чтобы скоротать ночь. Спать мне не хотелось, а руки чесались что-то делать. — Страшно было. И больно.

— Это и было твоим испытанием. Ильвы властвуют не над тем, что можно потрогать, но над разумом и чувствами. Заморочить голову, внушить мысли, заставить испытывать великую радость или ужасную боль — всё это они могут.

Я молча кивнул. Не хотелось даже вспоминать всё это лишний раз. Отвар помог — руки перестали дрожать, сердце перестало бешено колотиться. Потихоньку накатывал сон — мягко, крадучись.