Сыны мести (Начертатель-1)

Будь я один, попробовал бы незаметно улизнуть, но жизнью Айны рисковать не хотел. Девушка решительно взяла меня за руку.

— Конечно, мы будем рады поздравить конунга, — улыбнулась она. — Правда, у нас нет для него даров.

— За это не бойтесь, — отмахнулся Борода и жестом поторопил нас. Мы вышли на улицу, что прилегала к площади. — В такие радостные праздники конунг сам одаривает верных слуг. А вам достанутся добрая еда и крепкое пиво.

Солнце почти закатилось. Я слышал скрип закрывающихся ворот. Проклятье, нам отсюда не выбраться.

— Ведём себя тихо. И на рассвете сразу уходим.

Главное — спокойно пережить ночь.

— Говор у вас местный, — сказал Ульф, когда мы подошли к площади. — Из Фисбю?

— Нет, мы из лесов, — снова солгал я. — Обычно и не выходим к городам, и так всего хватает.

— Ага, — кивнул бородач.

Айна нервно сглотнула, и я дёрнул её за рукав. Пусть держит себя в руках. Я понимал, что она была напугана, да и мне было не по себе от близости врага. И всё же пойти на праздник следовало. Я хотел познакомиться с этим Гутфритом, узнать его. Увидеть людей, которыми он себя окружил, понять его мысли. Мудрая Гутлог всегда говорила, что врагов нужно знать лучше, чем самых близких друзей, и она была права. Мне требовалось выяснить о конунге всё.

На площади царило оживление. Людей было так много, что часть пира вынесли на улицу — все не поместились в чертогах ярла. Я узнал нескольких горожан и даже заметил молчаливого лодочника, который вёз меня на Свартстунн. От этих лучше держаться подальше. Как бы не разболтали лишнего.

Ульф резко обернулся к нам и вдруг застонал, схватившись за шею.

— Свиные яйца! Оооох!

Я метнулся к нему, ожидая чего угодно. Например, стрелы, торчащей из горла. Но воин был жив, и весьма щедр на брань.

— Что с тобой? — спросил я, поравнявшись с ним.

— Шею продуло, — отдышавшись, признался воин. — Не закутал, как вышли в море. Теперь мучаюсь.

Айна протянула к нему руки.

— Позволишь, почтенный?

— Она умеет врачевать, — добавил я.

Умница. Её умения могли были полезны и могли расположить к себе, но и злоупотреблять этим я опасался. Хорошенькая травница могла быть слишком большим соблазном, и из свободных людей мы в любой момент могли превратиться в рабов.