Павшие боги

Носились в небе, громкими криками наполняли воздух. Они знали, что вскоре на это место обрушится настоящая буря и страшились за свои гнезда. За только недавно отложенные яйца и еще не родившихся птенцов. Но сделать ничего не могли. Сильный ветер уже гнал тяжелые тучи с запада, наполнял ими небо, скрывая за собой только начавшее клониться к горизонту солнце. Природа готовилась показать свою силу и вокруг не было ничего, что могло нарушить ее законы, ничего странного или неестественного. До определенного момента.

Сперва в море на западе обозначилась белая точка. Всего лишь рябь на воде, так могло показаться. Но затем она стала расти, приобретать форму, приближаться. Полчаса и точка превратилась в фигуру всадника, скачущего по поверхности воды. Конь бежал стремительно, будто за ним гнались фоморы, наездник же его припал к гриве и не шевелился. Могло показаться, что чародей находился без сознания, но это было не так, просто потому, что его скакун все еще держался на воде, пусть и спешил убраться с нее на твердую землю.

Глэд упрямо подпитывал чары все время пути. Тянул магию из пространства, тратил собственные резервы. И напрягал тело, едва справлявшееся со столь длительным и мощным использованием магии. Из-за этого к боли в ногах вскоре добавилось жжение во всех органах, в коже и костях, а головокружение стало таким, что не позволяло держаться вертикально в седле. Облокотившись на шею верного коня, сид на время почувствовал облегчение, но вскоре боль вернулась вновь, а затем усилилась, почти вытеснив все мысли из головы.

Именно по этой причине к концу перехода чародей пребывал в столь плачевном состоянии. Он уже почти ничего не видел перед собой, не осознавал реальность, сконцентрировавшись лишь на поддержании чар.

Меж тем берег приблизился, крепостной стеной навис над «мореходами». Для обычного коня он бы стал непреодолимой преградой. Но лишь слепец назвал бы Саэфа обычным. Его породу создали искусные маги, заложенные свойства закрепились во множестве поколений боевых коней.

А сам жеребец привык к нехоженым тропам, к горным долинам и ненадежным уступам. Не стал он теряться и перед новой преградой, ставшей на пути.

Бешеный разбег, прыжок и скакун взлетел наверх, к единственному в окрестностях подобию спуска. Копыта животного ударили в твердый камень и тут же задние ноги напряглись, выбрасывая животное выше, дальше от бурного моря. Новое приземление и здесь земля оказалась не столь надежной.