Двенадцатый жнец

В следующее мгновение по всему дому начали загораться пентаграммы и даже на груди Валентина вспыхнула одна из них. Удерживающие его мертвецы упали возле него окончательно превратившись в покойников, которые уже никогда не оживут. Смех Аурелии мгновенно пропал и она поняла, что только что произошло.

– А вот этого я признаюсь честно не ожидала, – призналась она. – Заклинание «Заточение» простым смертным не всегда даётся, но вам это удалось.

– Теперь никакая нечисть отсюда живой не выберется, – произнёс Эрнест и расстегнув рубаху показал мерцающую на груди пентаграмму.

– Умно, – одобрила его план Аурелия. – Но кое чего ты не учёл, ведь и сам ты тоже не сможешь покинуть это место.

Когда на груди Валентина замерцала пентаграмма он словно сбросил с себя наваждение и смог увидеть истинную сущность своей невесты оказавшейся демоном. Поднявшись из-за стола он привлёк внимания учениц Аурелии, но пентаграмма не позволяла им приблизиться к нему и он спокойно подошёл к отцу.

Продавшие душу дамы не хотели повторить участь двух мертвецов, которые удерживали Валентина до того момента пока не активировалось заклинание, а теперь они неподвижными тушками лежат возле стола.

Единственное, что им оставалось делать это скалиться и шипеть на ускользнувшую из их лап добычу. Красивые лица искажённые злобой сводили на нет всю их привлекательность ради которой они и продали души, превратившись в демонов. Только мертвецы сохраняли могильное спокойствие ведь им пока никто не давал приказа на действие.

– Вы беспомощны и ничего сделать нам не сможете пока действует заклинание, – произнёс Эрнест, обняв сына и радуясь, что с него спала пелена наложенная суккубом.

– Верно, – улыбнулась Аурелия, не сводя хищного и похотливого взгляда со жнеца.

Суккуб взяла из вазы вишенку и поднеся её ко рту медленно сжала спелую ягоду белоснежными зубками. Продолжая пожирать глазами Амадея она облизала губы на которых в виде нескольких красных капель оставался сок и с уверенностью хищника увидевшего беспомощность жертвы, Аурелия направилась к жнецу.

Хотя она и не сводила взгляда с Амадея, но её слова были адресованы Эрнесту.

– Я действительно бессильна перед знаком на твоей груди, – произнесла она, приближаясь к жнецу соблазнительной походкой, при помощи которой она каким-то образом умудрялась демонстрировать все достоинства своей фигуры.

Наблюдая за этим со стороны, Рена даже почувствовала некоторое подобие зависти, но быстро отогнала начавшееся зарождаться тёмное чувство.