Двенадцатый жнец

Наверное ты до сих пор полагаешь, что идея пригласить тебя на свадьбу принадлежит этим убогим людишкам? До сих пор не могу понять почему он так тянет с твоим убийством. Ведь насколько я знаю проблем с одиннадцатью жнецами у него не возникло. Не удивляйся, я прекрасно знаю кто ты такой. Последний, созданный самим Богом, двенадцатый жнец.

– Видимо у падшего совсем дела идут плохо если он послал тебя, чтобы разобраться со мной, – предположил жнец.

– Нет, он как раз сказал тебя не трогать, – возразила Аурелия. – Я должна убить девчонку, которая возомнила себя арбитром, но я не привыкла соблюдать правила даже те, которые установлены Люцифером.

– Падший не любит когда его приказы не исполняются, – заметил Амадей.

– Так я и не собираюсь отказываться от убийства девчонки, просто я поменяла последовательность. Но даже если он и рассердиться, то после исполнения договора, который он по глупости заключил со мной падший обязательно меня простит.

– Падший никогда не заключает невыгодных договоров, и если он заключил его с тобой, то считай, что ты подписала себе смертный приговор, – произнёс жнец.

– Это всё лирика, а она как и прелюдия в постели не должна быть слишком длинной. Внешне приличные дамы по сути своей являлись злобными завистницами и я лишь дала им то, чего они желали – убийственную красоту. Правда пылко познав мужчину они превратят его в живого мертвеца. Я их честно предупредила чем закончится близость с мужчиной, но никто из них не отказался.

– Этому не бывать, – подал голос Эрнест.

– Сильное утверждение особенно если учитывать, что и мой жених и ты вскоре пополните ряды мертвецов. Против чар суккуба никто не может устоять, даже жнецу это не под силу, а наивного женишка и его отца легко совратят мои юные ученицы.

– Повторяю, этому не бывать, – опять произнёс Эрнест и достал небольшой нож.

Аурелия от вида подобного абсурда не смогла удержаться и разразилась хохотом. Ставшие суккубами дамы поддержали свою госпожу откровенно издеваясь над отцом Валентина. Вот только Эрнест не бросал слов на ветер и сделав надрез на ладони сорвал одну из картин висевшую на стене. Под ней оказалась вырезанная в камне пентаграмма по которой он и провёл окровавленной ладонью.