Кривой

Крестьянину для этого нужно целый год не разгибать спины в поле, а воину рисковать жизнью не один раз. А на тебя деньги падают с неба.

– Тьфу! – снова плюнул под ноги Ост и побрёл к себе в каморку.

Солнце зашло за тучу, жара спала немного. Людей на кладбище прибавилось. Рабочий день закончился, и народ повалил на кладбище «Невинных». Вообще-то ничего странного – так всегда бывает в конце дня. По дороге Ост вспомнил, что голоден и словно Паладайн действительно распростёр над ним свою милость, к нему тут же подошла старушка и протянула узелок со снедью.

– Помяни, милок, моего муженька. Пусть земля ему будет пухом, а душа его переберётся на небо.

Буркнув что-то неразборчивое, сторож взял узелок и заскочил к себе в каморку, плотно закрыл дверь. Духота и вонь давно не прибранного помещения ударила ему в ноздри, мгновенно отбив аппетит. Тем не менее, он машинально развернул узелок достал всегда одни и те же булочки, варёные яйца, кусочки сахара. Не чувствуя вкуса, он закидывал всё это в рот и механически пережёвывал, не ощущая ничего.

Потом Ост запил пищу тёплой пахнувшей болотом водой.

И вот тут он решился.

Всё, хватит ждать подачек от сердобольных старушек. Или не он был грозой дорог и караванов два десятка лет назад, чтобы теперь жить на милостыню?

Всё!

Ост решительно вытряхнул из кошелька на стол все деньги, добавил заработанные только что. Получилось тринадцать золотых. А сколько ещё надо? Семь на рабыню. Обновить домик – ещё десяток. Купить одежду себе и жене. Кривой усмехнулся – да тут придётся не одну могилу ограбить.

Ну, нет, остановил он себя, могилу жены соламнийского рыцаря и баста. Тех цацек, что на ней хватит на всё про всё.

Старик размотал забинтованные руки. Ткань присохла к ранам, и он хотел, было их сорвать, но передумал и забинтовал опять. После «дела» размочу в воде и перебинтую – решил сторож. Меж тем за окнами сгущались сумерки. Первые звёзды уже складывались в созвездия. Понимая, что времени у него в обрез, сторож вышел из домика ещё засветло. Кладбище уже опустело, и он запер ворота, потрогал на прочность засов и впервые подпёр калитку палкой.

Усмехаясь над самим собой – все эти запоры не выдержали бы одного крепкого удара ноги, Ост прихватил ломик, нож и лопату и двинулся в сторону «зажиточных кварталов». Так в обиходе люди называли между собой ту часть кладбища, где хоронят богачей. Ночь быстро окутывала землю. Замолкли трещавшие весь день птицы. Но кривой напрасно надеялся на одиночество – вышли на охоту кладбищенские коты.