Эрсус. Преддверие

От крика, в какой-то степени мне легче стало, но лишь самую малость.

– Я тоже хорош! Предполагал, что силен. Хоть и по меркам человека. Ага. Кукиш тебе! Держи прямо в хлебало. Ни черта подобного. Знатно меня носом повозили, как нашкодившего кота по дерьму. На-ка, Палаша, выкуси родной. Но есть и оправдания. Противников было много, и все они были странные. Очень, сука, странные! – вспомнил я своих оппонентов. – Но я ведь, всем наподдал? Наподдал. Всем. Почти. Пал смертью храброго, в данный момент истеричного идиота.

Дед бы со стыда умер, если бы увидел, что я тут делаю. Сука, жалею об одном. Жаль, не удавил МакКея изначально. Надо было все-таки пнуть эту гниду напоследок. А ведь говорила бабуля: «Не рыпайся Палаша». Но нет! Решил отдохнуть, вот и отдохну. Вечным сном, что называется, – истерически рассмеялся я.

Гогочу над самим собой, а звук эхом раздаётся всюду.

– Соберись, тряпка! – мысленно дал себе я затрещину. – Оставить нервы! Совсем раскис! Перед смертью можно.

Как там в этой народной мудрости? Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша. Сам с собой уже разговариваю. Но раз пошла такая пьянка, то стоит продолжить, терять нечего.

Вновь едкие воспоминания всплыли в голове, и та заболела сильнее прежнего. Нахлынувшие мысли, вновь заставили окунуться размышлениями в прошедшую неделю. В ней все было замечательно. Кроме этого злополучного дня.

И на миг я замер, потому как услышал шепот. Точнее слышал я его уже на протяжении нескольких минут.

Но сейчас отчетливее.

Совсем тихий голос, и как мне казалось, доносился именно из этой миниатюрной бездны-воронки, или «хреновины», как окрестил я ее. Или я с ума сошел? Ни черта не соображаю!

Но именно это и было самим завораживающим, как бы странно это ни звучало. Тихий шепот, как мне показалось, немного грустный и меланхоличный.

«Да, голос похож на женский. Точно!» – хотя сознание уже полностью смазалось, и я лишь пытался слушать, а может, это было у меня в голове всего-навсего.

Голосок зазывал, манил, и вновь звал. Как мать зовет свое дитя, которое успело набедокурить, и разреветься на всю песочницу, тем самым взбаламутив всех детей по округе.

Голос все болтал, не унимаясь, заботливо и в то же время с частичкой мольбы. А взгляд мой так и был прикован к мистическому темному мареву, покрытому легкой серой дымкой, и выглядело оно таким загадочным, таким манящим!

Но обо всем этом следует рассказать с самого начала.