Избранная

Как хорошо, что она сидит там тише воды ниже травы. Ещё я была бы безумно рада, если бы зверёныш издох от скуки. Но чудес не бывает.

Иронично слышать подобное заявление от человека с проклятием.

Ну, поехали, Мира.

Как обычно Мира ничего не поняла: когда я направила на неё силу своего проклятия, когда её лицо перестало выражать какие-либо эмоции, когда её глаза сделались пустыми и стеклянными, когда она снова стала моей марионеткой.

"Открой шкаф", — первое указание выполнено.

"Достань клетку с крысой и поставь на пол", — второе указание без проблем выполнено.

Я затаила дыхание, осталось последнее.

Успокойся, чего ты переживаешь? Это всего лишь крыса, а Мира ничего и не вспомнит. Это сделаю я, а не Мира. Виновата буду я, а не Мира!

Давай, скажи ей!

— Придуши крысу! — крикнула я вслух, тут же заткнув себе рот рукой.

Что я несу!? Неужели я, действительно, сказала это Мире!?

Приказ был услышан: Мира непринуждённо нависла над клеткой, открыла дверцу; крыса, почуяв неладное забилась в дальний угол клетки, её маленькие красные глазки панически метались от одной стенки к другой; Истомина, не обращая внимания на немую мольбу о пощаде, сжала крысу в своей небольшой ладоне, да так, что та истошно запищала словно ей выдавливают внутренности.

Крыса, что, в принципе, логично, кусала Миру, тщетно пытаясь выбраться из маленького, но крепкого кулачка Истоминой. Из-за моего проклятия Мира не воспринимала чувство боли, как, впрочем, и другие чувства. Для Миры Истоминой существовало сейчас только одно — мой приказ.

"Телекинезом! Это необходимо сделать телекинезом!".

Мира выпустила крысу, но в мгновение ока взялась за неё невидимой хваткой телекинеза. Крыса билась в конвульсиях, даже не представляя, что проклятие Миры держит её за шею, постепенно отдаляя от черноты "Бездны", своего палача и её ничтожной жизни лабораторной крысы.

Почти на грани между жизнью и смертью крыса подлетела ко мне, на уровень груди, куда была нацеплена пурпурная брошь. Я мысленно приказала Мире отвернуться и закончить начатое.

Хруст!

Шея крысы окончательно и бесповоротно сломана. Я держу бездыханное тельце в руках, то что совсем недавно было живым и чувствительным, теперь покоилось у меня на ладонях.

Я с омерзением швырнула трупик крысы в шкаф, туда же полетела и клетка. Меня нисколько не заботил шум. Да, какая уже разница! Если Мира всё же была в сознании, тут уже ничего не попишешь.

Я яростно захлопнула дверцу шкафа. Мира вздрогнула от достаточно громкого звука и обернулась.