Князь Сигасы

Изгоняют дух из тела и на пять дней заменяют его другим. Потом наступает отторжение, тело умирает.

— Зачарованный представляет угрозу?

— Смотря какой он получил приказ от колдуна или графа. Его нельзя упускать из виду. Вам лучше поскорее вернуться.

— Благодарю вас, князь. Я так и сделаю. И еще раз прошу простить Наталь.

Барон переговорил с командиром дозорной роты и, попрощавшись, отправился в поместье. Мы также не стали задерживаться. Рощад, спасибо ему, не забыл захватить мои вещи, поэтому путь решили продолжить сразу.

Капитан Генкаш выделил нам в провожатые троих дозорных во главе с сержантом Руслагом. Остановиться на ночлег мы планировали в городе Бурный. Если больше никто не помешает, через два дня будем на передовой.

Конечно, хотелось надеяться, что граф погиб под обломками, но что-то подсказывало: не стоит обольщаться. Если уж нам удалось выбраться, почему Плинсаг остался? Нет, такие всегда начеку. Вырвался же он из княжеского дворца, хотя люди Шорха с него глаз не сводили.

— Господин, если баронет Жоран с телохранителем собираются ехать с нами, им в городе нужно купить скакуна, — подъехал ко мне Рощад через час пути. — Лошадь Михада едва их держит.

Местный вельможа всеми способами пытался загладить вину дочери, одарив нас дорогими подарками. Одним из них стала пегая кобыла, однако ей действительно было тяжело тащить колоритную парочку.

Новых людей отряд принял с некоторой настороженностью. С одной стороны, незнакомцы выручили меня из беды, но с другой, гвардейцы не знали, кто такие наши новые попутчики.

Особенно удивляло, почему клинок князя перешел в чужие руки. Не объяснять же им, кому он принадлежал изначально.

У меня сейчас был меч, подаренный Михадом. Как сказал Гринкус, «вполне достойное оружие». Осталось лишь научиться им пользоваться, пока учитель рядом.

— Рощад, ты в лошадях разбираешься? — спросил я слугу.

За свою короткую жизнь в Хитрово мне пришлось подковать не один табун коней. Однако отличать породистого скакуна от деревенской клячи так и не научился.

Меня ведь интересовало лишь состояние копыт животного.

— Немного.

— Сколько стоит хороший конь?

— Породистый, как ваш, — сто монет золотом.

— Ничего себе! — не удержался я. — А попроще?

— Гвардейцы едут на лошадях ценой в тридцать монет. Мой стоит пять.

— Значит, за дюжину золотых нормального скакуна найти можно?

— Да, господин.

— Завтра утром возьмешь деньги и с баронетом пойдешь на рынок.