Ворота

Ворота

Далия Трускиновская

Жило-было некоторое царство, некоторое государство.

А поскольку в те времена не то что Америку еще не открыли, а даже считали, что за дальним горным кряжем непременно живут люди с одной ногой и двумя головами, то и нетрудно догадаться – в маленьком мире теснились махонькие государства. То есть вот княжий двор, вот полдюжины деревенек, а если пустить стрелу из заморского тисового лука, то она, пожалуй, уже в соседнее княжество залетит.

Да и не придумали тогда еще такого слова – царь.

Далия Трускиновская

Ворота

Жило-было некоторое царство, некоторое государство.

А поскольку в те времена не то что Америку еще не открыли, а даже считали, что за дальним горным кряжем непременно живут люди с одной ногой и двумя головами, то и нетрудно догадаться – в маленьком мире теснились махонькие государства. То есть вот княжий двор, вот полдюжины деревенек, а если пустить стрелу из заморского тисового лука, то она, пожалуй, уже в соседнее княжество залетит.

Да и не придумали тогда еще такого слова – царь. А вот князья водились.

Так вот, в некотором государстве, которое было не шибко большим княжеством, жили князь с княгинюшкой, а у них – три дочки на выданье. Построился князь отменно – возвел крепость-детинец на скале, которая нависла над рекой, и попасть туда можно было либо с воды, поднявшись по приставным лестницам, либо по деревянному подъемному мосту, либо рухнуть за ограду с неба. И даже если перерубить удерживающие поднятый мост канаты – все равно остаются здоровенные дубовые ворота, которых ни одним тараном не прошибешь.

Все это князь затеял потому, что от поры до поры на княжество покушалась Орда. Налетала, шумела, угоняла скот, портила девок, какие не успели убежать, и опять откатывалась. А княжьи люди, вовремя укрывшиеся в детинце, выходили и жили дальше. Или же, положась на лазутчиков, заступали Орде путь в каком-либо неожиданном месте – и тогда сами угоняли награбленный ею незнамо где скот и портили ордынских девок.

И вот однажды приехал в княжество молодец. Был он хорош собой несказанно – и кудри золотые вились, и глаза – как майское небо, и в плечах широк, и станом тонок, и конь под ним – огонь, и прочие достоинства тоже соблюдались в пропорции. Молодец просился пожить денька три на каком ни есть дворе – сам устал в пути, да и конь притомился. А потом-де дальше поедет.

Конец ознакомительного фрагмента.