Повелители стихий

Подумай о том, что будет с братьями, если они узнают, что ты – мой биологический ребенок, единственное дитя нашей с Корой любви. Я думаю, это больно ранит их. Они и так уже говорят, что ты – моя любимица.

– Да, ты прав, конечно, отец, – сказала Ева, но ее одолевали куда более мрачные мысли: Всем будет очень больно узнать и о том, что ты украл яйцеклетки своей жены, оплодотворил их собственной спермой, произвел мутацию и вырастил ребенка. Но Ева не могла произнести это вслух. Ева никогда бы не осмелилась сказать такое.

Вместо этого она грустно улыбнулась отцу. – Не хочешь прогуляться по пляжу? Океан всегда успокаивает, к тому же солнце уже зашло. Никто не увидит тебя с материка.

– Да, с удовольствием, милая Ева, – сказал он.

Взявшись за руки, Ева и ее единственный отец вышли из дома. Внешне он ничем не отличался от любого другого коттеджа на флоридском пляже. Когда они добрались до песчаного берега, Ева скинула туфли и пошла босиком. Душный августовский воздух был густым и влажным, не ощущалось ни дуновения ветерка.

Ева пожалела о том, что она не в майке, но лишь на мгновение. Гораздо важнее было прикрыть предплечье. Она хотела сохранить для себя то, что пряталось под рукавом, – хотя бы на день или два.

Они шли по пляжу, зарываясь ногами в теплый песок, вбирая в себя дыхание океана, пока извилистая песчаная полоса не вывела их на дальнюю оконечность острова, за которой простирались открытые воды. Там Стюарт остановился, любуясь усыпанным звездами небом и маслянистой восходящей луной.

Ева сосредоточилась на своей стихии – земле. Установив связь, не пробуждая силу земли, она погрузилась в спокойствие, которое призвала на помощь в тот страшный миг на стадионе, когда увидела обмякшее тело своей мертвой матери посреди того ужасного, грязного футбольного поля. Ощущение мирного покоя и защищенности исходило от болезненной точки, скрытой под рукавом, и разливалось по всему телу – хотя она старалась держать его при себе, не давая энергии утекать через руку, соединенную с рукой отца.

И только тогда она неспешно и осторожно заговорила о том, что так мучило ее в последнее время.

– Отец, я не хотела этого говорить в присутствии мальчиков, но меня очень беспокоит твой усталый вид.

Стюарт слегка покачал головой, отпустил ее руку и жестом отмахнулся от слов дочери.

– Все хорошо, милая Ева.

– Отец, прости, если я перехожу границы, но ты всегда говорил нам, что мы должны заботиться друг о друге. Дело не только в том, что ты просто устал.