Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Атаман больше не колебался — пробка полетела в траву и горькая полынная настойка, радостно булькая полилась в глотку.

Крепко смочив грехи, но едва притушив горевший в груди огонь, Вальсо невольно задумался. А может взять, да и рассказать все джараху?.. Про череду глупых поступков, что сделали из него предателя совести?.. Про сигил Пустоты и отринутый клан?.. Про законную жену, что дожидается его в Арвине?.. Про их общих детей, что верно уже стали большенькими?..

Про белое пламя, что жжется так, что приходится тушить его пойлом из фляги?.

…Так ничего и не решив, Вальсо нашел в траве пробку и упрятал флягу за пазуху. Он дал себе обещание, что не притронется к ней до заката. Отведя в сторону ветви куста, под которым прятался один из нападавших, атаман выбрался на каменистую дорожку и нос к носу столкнулся с молодым серым.

…Ивар даже дернулся от неожиданности — во взгляде черноусого атамана читалась неприкрытая вражда. Послушник догадался, что скорее всего это как-то связанно с властью экзарха Парвы над этим человеком.

Пройдя вперед по извилистой тропке, Ивар увидел негоцианта, который деловито оттирал лезвие стилета пучком травы. Послушник замешкался и в очередной раз пришел к выводу, что любые мирские мысли, не посвященные белому пламени, рано или поздно приводили к этому загадочному человеку.

Во-первых, Ивар до сих пор не находил в себе сил признаться негоцианту в собственной беспомощности перед ведьмовским сигилом — несмотря на все усилия послушника, максимум через день или два его подчиненного по прозвищу Рыба ждала незавидная участь. Преподобный Мэтью, истоптавший половину империи вместе с Юстианом Прозорливым и, безусловно, имеющий опыт и навыки — помочь наотрез отказался, сославшись на непогрешимую волю белого старца.

Во-вторых, когда Ивар однажды попытался разобраться, почему ему так не хочется покидать походный лазарет, где хозяйничала зеленоглазая девица, цепочка размышлений вновь привела его к Тарку.

Лань улыбалась послушнику, живо интересуясь его прошлым и настоящим. Он рассказывал ей о сложности обучения и тяжелых странствиях, а она мило округляла глаза и хвалила его за настойчивость.