Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Что проверенные временем средства не помогли, и черствый сердцем негоциант даже пылкости ревностной не испытал, не то, чтобы физиономию молодому серому начистить.

Ишка подумал, что как раз вот такие советы до добра и не доводят. Ведь кто знал, послушник Ивар сыном патриарха окажется?.. А если бы его светлость действительно негодованием воспылал и рыло серому свернуть попытался?..

Вот и слушай этих вредных женщин после такого!

Со всеми этими думками, Ишка едва не пропустил мимо ушей вопрос капитана касаемо Кресса, но вовремя сориентировался и соврал, что дядька простыл и по вечерам его лихоманка крутит.

…Вортан пацану не поверил. Поглядывая в валившиеся глаза однорукого, в которых плясала смертельная тоска, капитан пообещал себе, что после всех этих разборок с санданирцами самолично отведет Кресса к знахарке.

Проходя мимо окна, что выходило в сад напротив, Калач увидел Лютого, который в этот момент в кустах рубил саблей человека в чалме. Будто почувствовал взгляд, атаман обернулся, подмигнул Калачу и выпростал все пальцы на одной руке, добавив к ним еще два на второй, как бы намекая на собственные удаль и мастерство.

…Вальсо разозлился и хотел было ответить еще более грубым жестом, но хитрый имперец предпочел скрыться в глубине коридора. Наклонившись над телом, атаман вытер саблю о халат мертвеца и с неудовольствием подумал, что данный с утра очередной зарок насчет фляги оказался весьма глуп и неуместен.

Невидимые молотобойцы истово колотили по вискам атамана, старательно попадая в такт выпрыгивающему из груди сердцу. Рука атамана сама нашла флягу, но громадным усилием воли он остановил ее, даже застонав от внутреннего перенапряжения. Пытаясь отвлечься, Вальсо огляделся по сторонам.

Заросший кустарником сад оказался неумело устроенной засадой. Дряхлые повелители дюн и их толстогубые слуги не ожидали, что вместо жаждущих наживы местных к ним придет настоящий джарах, да еще и с сыном патриарха серых в придачу.

Община. Братство. Взаимовыручка.

Стиснув зубы, Вальсо решительно выудил из-за пазухи флягу. Его пальцы замерли на деревянной пробке. А что ему еще оставалось делать?! Его поступкам не было прощения. Он умудрился предать всех, и всяк имел право ненавидеть и презирать его по-своему.