Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Лаен заерзал, банщица ойкнула и поспешила продолжить массаж.

— Трудно сказать… а насколько умело нанесен символ призыва?

— Мне сказали, что сигил слаб. Монах Собора сказал.

— Ну, этим можно верить, — он почувствовал, как кривятся ее губы. — Серые ведь никогда не ошибаются… А что касается печати — чем отчетливее ее грани и напитанные тьмой рубцы, тем более могущественная сущность откликнется на призыв. Если знак, как вы утверждаете едва заметен, можно попробовать заточить сущность в теле с помощью черной алхимии.

Неожиданно ее оливковые глаза возникли перед его лицом.

— Но вы отдаете себе отчет, что может произойти, если сущность случайно вырвется из своей клетки? Принимать зелье придется регулярно, иначе несчастный обратится в бездушного.

Лаен поспешил перебить ее.

— Я услышал вас, госпожа и осознал, что крепко заблуждался. Мы не будем использовать зелье, это слишком опасно, вы абсолютно правы. Будем надеяться, что монахи придумают способ отвести беду.

— А кто этот человек, которого вы пытаетесь спасти?

— Мой подчиненный, — ответил негоциант и вздохнул.

Банщица протерла его спину мягким льняным покрывалом и Лаен почувствовал, будто заново родился. Натруженные мышцы расслабились и налились живительно силой. Джарах даже поймал себя на мысли, что вот прям сейчас готов еще раз выйти против слепой морфы… но тут в животе предательски заурчало и он смутился. Женщина засмеялась, отдала ему покрывало и отвела в комнату, сказав, что сейчас принесет овощное рагу.

Пока Лаен с удовольствием уплетал снедь, она рассказывала ему как мастер Брахт подкупил наместника омолаживающим зельем и теперь санданирцам никто в городе не указ. Она сетовала на дороговизну жизни и возлагала надежды на единственного сына. Не выдержав, она пожаловалась на бывшего мужа и с твердой решимостью заявила, что больше никогда не вернется к нему.

Тарк не стал ей ничего рассказывать.

Проводив негоцианта до кровати, она задула свечу и сказала, что пойдет спать в другую комнату, но обманула и осталась.

… Вокруг джараха колыхалось беспокойное марево. С трудом различая парусину военных шатров, он отчетливо видел лишь огоньки душ, что щедро усеивали охотничьи угодья Невзры. После сегодняшней страшной битвы их стало на порядок больше.