Миры под форштевнем. Операция "Цунами"

Корабль выскочил из тоннеля и резко отвалил влево, замерев в конце циркуляции. Я давно заметил, что слева мне держать переход намного легче. Но стараюсь не сказать это Наталье Андреевне, еще из-за этого мне мозги не пытались вывернуть наизнанку.

Встречающие нас сторожевики стояли на удалении пары миль. Но это уже не мое дело. Потому я отошел сначала в сторону, а потом вообще сбежал с мостика с разрешения Жилина. И долго стоял на юте, стараясь зажать в себе прямо-таки полыхающее ощущение уже сбывшейся беды.

После того как наш караван стронулся в сторону Астрахани, по левому трапу спустился контр-адмирал и встал рядом со мной, облокотившись на поручни. Помолчав, он сказал:

- Лейтенант Панцирева Елена погибла при исполнении служебного долга. Вот так, Евгений. - Вроде как простые слова оглоушили меня, и я несколько минут стоял, тупо глядя на убегающую воду, ничего не понимая. Такого просто не может быть!

- Как? Когда? - Смеющаяся девушка стояла перед глазами и поправляла растрепанную ветром прическу.

- Террористка-смертница. Твоя девушка решила поехать в метро, судя по всему, опознала террористку и столкнула ее с платформы на пути. При подрыве заряда часть поражающих элементов досталась ей, так как в борьбе Елена слишком близко подошла к краю. Больше погибших нет, только контуженные и несколько легкораненых рикошетами от потолка. - Контр-адмирал сжал мне плечо, показал на вылетевший из-за островка камыша торпедный катер.

- Так точно, товарищ контр-адмирал. - Я вытянулся, бросив руку к пилотке.

Через пять минут меня на уже знакомом катере несло по Волго-Каспийскому каналу в сторону Астрахани. Опять гражданские пароходы испуганно жались к бакенам и вешкам, которые обозначали края проделанного в мелководье прохода.

На аэродроме меня посадили в простенький "свисток" - Як-40, и скоро этот маленький, но шустрый самолетик, посвистывая своими тремя реактивными двигателями, нес меня в Москву. Сидя у иллюминатора и глядя на проплывающую под крылом Россию, я ощущал какое-то ледяное спокойствие. После первого ступора из-за гибели Елены и вспышки черной ярости я впал в некое подобие транса и, судя по всему, это здорово нервировало окружающих.