Миры под форштевнем. Операция "Цунами"

это я мог бы таким стать, коль дедов подарочек нацепил бы? Ну дедуля, ну жучара.

- Поведай Евгению о них, и пошли. Пора нам, племянничек. Не хворай. - Усмехнувшись, Леший встал и исчез. Вот просто взял и безо всяких спецэффектов исчез средь бела дня, как его и не бывало. Да уж, класс, я так пока не умею.

- Смотри сюда, неук. - Барсук дернул меня за штанину и показал на нарисованный на земле план. - Это полотно железной дороги от Москвы. На этой и этой линиях есть захоронения. Названия станций я тебе писать не буду, просто номера по счету от столицы.

И подхватив корзинку, испарился вслед за хозяином. М-да, вот это щелчок по носу.

Перерисовывать я не стал, а просто сфоткал рисунок на земле и позвал своих зверюг. Соскучился я по ним - и по Сивке с Буркой, и по собакам.

Тяжелая бычья морда ласково, насколько это возможно, толкнула меня в плечо сзади. Это Сивка пошутить решил, а Бурка неторопливо вышел справа и от души замычал, как хороший паровоз.

Пока я трепал загривки и гладил по мордам своих быков, тела душегубов неспешно, но неумолимо затягивались травой и корнями. Порой трещали кости, ломаемые растениями. К моменту, когда на поляну выскочила Лумумба, самая молодая и шустрая из моих амстаффов, на поверхности остались только ботинки старшего из бандитов. Чернющая псина рванула ко мне, но немного по дуге, обходя место погребения.

Я опять сумел увернуться от Лумумбы, но был сбит толчком в спину от Маркса, здоровенного серого кобеля. Этот псин до того скрытен, что даже от меня умеет заныкаться. Причем атакуя.

Так что мне пришлось минут пять отбиваться от попыток зализать насмерть, что активно пытались проделать пять немалых разноцветных собакенов.

- Ну все, хватит. Фу, хвостатые, обслюнявили всего.

Умные псины хлопнулись на задницы и преданно уставились на меня своими собачьими глазами. Вот чем больше я знаю людей, тем лучше отношусь к собакам.

Быки насмешливо смотрели на наши обнимашки, флегматично пережевывая свою вечную жвачку.

Ладно, пообнимались, и хватит. Надо бы и в Ташкент, точнее, в Кибрай, в дедов дом. Я за эти полгода так и не нашел сил и смелости побывать там.