Миры под форштевнем. Операция "Цунами"

Но дед настоящий аристократ и дворянин, его удивление длилось очень недолго.

Линь была принята в воспитанницы по всем правилам. Именно так, Линь сейчас его вассал и воспитанница. Черта с два какая китайская императрица сможет ее выдернуть, даже если очень захочет. Хитрый момент - личный вассалитет вроде уже давно не применяется, но и официально не отменен. И теперь девочка в практически полной дедовой власти. Разве лично наш император не укажет деду, что с ней делать. Но такое уж точно будет вряд ли, у Николая проблем со своей семьей хватает, еще в чужие лезть.

А Линь добила и деда, и меня. Ей в чемоданы уложили ее тренировочные шпаги, и кроме этого, три великолепных боевых клинка - китайский меч, вроде как итальянскую шпагу с пламенеющим лезвием и такую же дагу. И эта девчонка встала на колени, склонила голову (я заметил, что Линь стала носить косу), протянула деду обнаженную шпагу и сказала: "Моя жизнь и моя честь в ваших руках, старший".

Дед молча взял шпагу, какое-то время смотрел на нее, потом хлопнул девочку по плечу плашмя лезвием.

- Без нужды не вынимай, без славы не вкладывай. Встань, княжна Суонь, принцесса Чжоу. Род баронов фон Жменевых принимает твой вассалитет и твое служение. Твоя кровь - наша кровь, твоя семья - наша семья.

Дед четко произнес слова старой присяги, принимая вассалитет княжны и фактически забирая ее в наш род младшей ветвью. Вообще-то, такое бывало в стародавние времена. Сильные бароны брали принцесс под свое крыло. А мне, в исполнение его части присяги, пришлось мотануться в Китай и вывести оттуда бабушку нашей княжны.

Бабушка, кстати, после того как я провел ее по Тропе, на меня как на царя обезьян смотрит. Это мне Линь сказала. И еще сказала, что никогда не сможет предать свою новую семью.

Переход в иной мир бабушку Линь вообще добил, я в ее глазах теперь точно великий обезьян. Или кто там еще. Я в китайской мифологии вообще не разбираюсь.

- В общем, обустраивайся. - Я улыбнулся Линь и пожилой китаянке.

Девчонка и ее бабушка коротко и глубоко поклонились. Вот уж не люблю политесы.

Сзади коротко кашлянули.

- Господин барон, вы позволите? - Глубокий голос старшей горничной заставил меня обернуться.

Эта достойная дама стояла в пяти шагах от меня. За ее спиной настороженно переминались три девчонки годов пятнадцати-шестнадцати, явно из соседских деревень.