Любимая

Он совсем неплохо сохранился, несмотря на то что страницы истончились и сделались хрупкими от времени, а чернила выцвели, хоть и остались вполне видимыми. Я невольно вздохнула, когда мы все уставились на название: «Проклятие Неферет».

– И ни капельки не страшно, – негромко сказала Афродита.

– Вот только почему меня не покидает ощущение, что название в точности соответствует содержанию? – пробормотала я. – Ладно, поехали.

Я осторожно открыла журнал и начала читать вслух:

«15 января 1893 года. Журнал Эмили Уэйлер.

Вступление. Во-первых, это не дневник. Мне отвратительна сама мысль о том, чтобы прятать свои мысли и дела в тайном хранилище книги, накапливать их, как скряга копит драгоценные камни. Мне ли не знать, что мои мысли ничуть непохожи на драгоценности? Более того, я подозреваю, что они вполне безумны…»

– Дин-дон! Правильный ответ! – воскликнула Афродита.

– Проклятье, 1893 год. Это страх как давно, – заметила Крамиша. – Выходит, эта ведьма уже тогда была сумасшедшей.

И я продолжила. По мере того как перед нами разворачивалась эта печальная, страшная и жестокая история, я, к своему удивлению, все сильнее проникалась жалостью к Неферет.

– Эй, стоп-стоп! – перебила Афродита, потягивая третий стакан шампанского (к апельсиновому соку она даже не притронулась). – Я чуть не потеряла нить… Она описывает статую гигантского Белого быка, которая стояла в ее саду?

У меня свело живот.

– Да, именно так.

– Она пишет, что это единственное место на земле, где она чувствует себя спокойно и в безопасности, – пробормотал Старк, кривясь от отвращения.

– А мне ее жалко, – выпалила Крамиша, прежде чем я успела открыть рот.

– Вот это уже лишнее, – резко отрезал Старк. – Что бы с ней ни случилось в прошлом, Эмили Уэйлер, как и впоследствии Неферет, могла выбрать, как жить дальше. И никакой мерзкий отец-насильник не оправдывает того, кем она стала, и тех преступлений, которые она совершила.

– Тем не менее Калона не зря попросил нас прочитать этот дневник, – напомнила я. – Он считает, что мы должны понять Неферет и то, что с ней случилось. Значит, ее все-таки можно пожалеть.

– Перестань! Не позволяй Неферет бить на жалость. – Глаза Старка сделались такими же холодными и неумолимыми, как его голос. – Эта девушка – да-да, эта шестнадцатилетняя Эмили Уэйлер – прекратила свое существование больше ста лет тому назад.