Любимая

Вы когда-нибудь бывали в ресторане отеля «Плаза» в Нью-Йорке? Нет? Ну и не надо. Если бы вас пустили в профессорскую столовую в Обители Ночи Талсы, то вы могли бы сэкономить время и деньги. К несчастью для вас (и к счастью для нас), сюда закрыт вход всем, кроме профессоров Обители Ночи, Сынов Эреба и Верховных жриц.

Кстати, с тех пор как я стала Верховной жрицей Высшего вампирского совета, вторник официально объявлен днем «безумных спагетти». Круто быть Королевой, скажете, то есть, пардон, Верховной жрицей?

Мы вчетвером направились прямиком в мой закуток, где стоял огромный мягкий кожаный диван, окружавший накрытый скатертью стол, сервированный на десятерых.

– Все как обычно, Верховная жрица? – спросила стройная молодая жрица, которая в этом семестре исполняла обязанности распорядительницы в столовой.

– Зовите меня Зои, – машинально ответила я, как делала каждый день. И каждый день девушка застенчиво улыбалась мне, кивала, но никогда не называла меня по имени.

– Стакан колы и стакан льда отдельно?

– Да, да, – подтвердила я.

– А мне кофе и обычный завтрак, – сказал Старк.

– Для меня масала-чай с двойной порцией взбитых сливок, – объявила Крамиша и, подумав, добавила: – Пожалуйста.

– Мне как обычно, – бросила Афродита.

– Коктейль «мимоза» – шампанское со свежевыжатым апельсиновым соком, – старательно повторила жрица.

– Именно. Но сегодня принесите мне маленький стакан апельсинового сока отдельно. И да, маленький означает маленький, – заказала Афродита.

Жрица кивнула, почтительно поклонилась и отошла, а мы трое вопросительно уставились на Афродиту.

– Что? Я обещала Дарию, что буду придерживаться здорового питания, но не могу же я в самом деле портить шампанское каким-то, – она помолчала и грациозно передернула плечами, – соком. Но сейчас я должна произнести нечто такое, чего вы, возможно, больше никогда в жизни от меня не услышите.

Я вкратце поведала подругам о визите Калоны и во время рассказа почувствовала уже знакомое тревожное покалывание в сгустившемся вокруг нас воздухе: ощущение, которого я не испытывала почти год и никогда не спутала бы ни с чем другим, – смесь страха, тревоги и изрядной дозы возмущения.

Я осторожно выложила журнал на стол.