Окаянный груз

За решеткой паны Стадзик и Гредзик окончательно рассорились, ибо каждый винил в случившемся не себя, а напарника, и с той поры не разговаривали.

Так и набралось знакомых с саблей половина на отряд. Не много, чего уж говорить.

Вот и решил пан Войцек погонять новичков, натаскать с оружием насколько можно. Чтоб хотя бы защитится могли и сами себя не покалечили, случись драка.

Обычно в роли учителей выступали Хватан или Грай. А то и оба вместе. Шляхтичи до наставничества не унижались — не та закваска. Хвощу с тройкой мародеров дел хватало — им приходилось ухаживать за лошадьми и, опять-таки — учить тех, кому общение с конем оказалось в диковинку.

Ендрек посещал и те, и другие уроки. Поначалу казалось тяжело, а потом втянулся. Даже стало интересно. И азарт разобрал — да как это так, у других получается, а у меня нет? Должно получиться. Кровь из носу, а должно!

— Давай, давай, не стой парень. Других держишь! — молодой порубежник звал медикуса «парнем», хотя сам был на пару лет младше. — Еще полгода и можно кочергу доверить будет.

Ендрек вздохнул и передал саблю Мироладу, невысокому круглощекому мужичку годов сорока, угодившему в кутузку по личному распоряжению берестянского полковника, пана Симона, за то, что поставил в полковые конюшни прелое сено. Счастье еще, коней не успели накормить, иначе могли заворот кишок получить, а то и вовсе пасть. Тогда, пожалуй, улыбчивому, говорливому торговцу не сносить головы. Пан полковник за коня мог запросто голыми руками задушить, а то и саблей по темечку приласкать.

А так Миролад отделался испугом и теперь искупал вину в отряде Войцека. Не известно, был ли он и взаправду таким неприспособленным к жизни: кашу поручи варить — пригорит, дров рубить — трухлявое дерево, как нарочно, сыщет, за лошадьми ходить — охромеют в лучшем случае; или искусно притворялся, дабы избежать большинства работ в лагере, но прозвание за свои нахлебнические наклонности получил однозначное — Мироед. На десятый день жизни в лесной глуши, где войско пана Шпары готовилось к выполнению поручения пана Симона, имени Миролад уже никто и не вспоминал. Мироед и Мироед. А он и не обижался. Откликался с удовольствием.

Торговец принял из рук Ендрека саблю, сомкнул пальцы на рукояти.

— Первая позиция! — скомандовал Хватан.

Миролад встал к мишени в три четверти — левую ногу опер на всю стопу, а правую поставил на носок чуть впереди.

Порубежник кивнул:

— Ничего. Выучился. Еще б! За десять ден и кошку можно выучить рубиться, — и вдруг нахмурился.