Окаянный груз

— Что ж ты, гусар, старших по чину бьешь? — почти сочувственно проговорил Шпара.

— Псу под хвост таких старших по чину, — просто ответил Хмыз. — Без году неделя ротмистр, мамкино молоко на усах еще каплями, а туда же — учить.

— На то он и ротмистр.

— Да пусть он хоть трижды хорунжий будет. Я тридцать лет в седле. Он меня учить будет за конями ходить!

— Может и так, — покачал головой Меченый. — Все равно нельзя.

— Так я от наказания и не бегу.

— Это виселица, — несмело пробормотал надзиратель.

— Знаю! — рыкнул на него Войцек.

Прошло совсем немного времени и возле Ендрека с лесником переминались с ноги на ногу все нищие во главе с Губошлепом, старательно стонущим и задирающим больную ногу. Остальные обитатели тюрьмы застыли в подобии строя у правой стены.

Войцек Шпара медленно пересчитал их.

— Шестнадцать. Да вас двое.

— Разом — восемнадцать, — кивнул Хватан.

— Двоих не достает до п-полных десятков, — заметил Войцек. Махнул рукой. — Эй, вы, двое! Сюда!

Плеть указала на лесника и, Ендрек изумился, не поверив вначале собственным глазам, на него.

— Что, д-два раза повторять надо? — нахмурился сотник.

— Быстрее, остолопы! — подогнал их Хватан. — Раз в жизни, может, такой фарт...

Они приблизились к Войцеку.

— Ты хоть на коне усидишь? — поинтересовался порубежник, глядя снизу вверх на лохматого лесника.

— Дык... Это...

— Яснее можешь сказать?

— Да.

— Что «да»?

— Дык... усижу.

— А ты? — этот вопрос предназначался студиозусу.

— Не знаю, — растерялся парень. — Приходилось, но не далеко.

— Значит, н-научишься, коль приходилось. А нам лекарь не помешает. Дорога долгая, мало ли что.

Ендрек кивнул, а сам уже подумывал дать деру, оказавшись на свободе. Как они втроем будут с полутора десятками управляться, стеречь? Может, и все так решили? Из тюрьмы выбраться и врассыпную. Пускай порубежники погоняются.

Но, если у кого и были такие мысли, они мигом испарились при виде десятка реестровых с арбалетами наизготовку, поджидавших недавних арестантов на тюремном дворе. Коней им, понятное дело, тоже никто не дал.

Высоко поднявшееся солнце пригревало левую щеку.

Пригород Берестянки стоял умытый белопенными садами.

Цвела вишня.

Глава 3

Глава третья,

из которой читатель узнает, что в бою ярость иногда бывает важнее слепой силы, а также какой опасности подвергается одинокий путник, сбившийся с дороги у стариц речных заводей Елуча.