Окаянный груз

Об этом неоспоримо свидетельствовали не только сабля на боку, волчья шапка с малиновым верхом и тремя петушиными перьями, добротный жупан темно-синего цвета с барашковой оторочкой, но и манера двигаться, держать голову, расправлять плечи. На ходу незнакомец теребил длинный, ниже подбородка, черный ус. Его щеку уродовал неровно заживший шрам — до самого левого виска. За ним шли еще двое военных. Скорее всего, порубежники. От городской стражи и тюремных надзирателей они отличались, как кречеты от гусей. Один — помоложе.

Невысокий, светлоусый, кривоногий. Про таких говорят — бочку оседлал. Ну, насчет бочки вилами по воде писано, а на коне должно быть, действительно, сподручнее. Второй — повыше ростом, немного сутулый, густобровый и скуластый.

И чего это порубежникам в тюрьме могло бы понадобиться?

Вояки остановились у двери. Так себе дверь. Калитка в заборе, если бы не тяжелый замок, ключом которому служил особым образом заточенный граненый стальной штырь в большой палец толщиной. Пружину замка нарочно сделали такой, чтобы усилие прикладывать на пределе возможного.

Иначе умельцы среди заключенных живо подберут отмычку. А так — любая отмычка погнется или сломается.

Замыкавший процессию надзиратель, кряхтя, засунул ключ в замочную скважину, поднатужился так, что вздулись жилы на висках и отворил дверь. Нырнул внутрь.

— Живо! Вставайте, лежебоки! Подъем! Живо!

Криком и пинками ему удалось поднять всех узников и выстроить их в какое-то подобие ровной линии у стены. Мародеры, которым довелось стоять рядом с Губошлепом, брезгливо на него косились и норовили отодвинуться.

Старший из порубежников кивнул и тоже вошел. Откашлялся.

— Ну... ну... ну, что, разбойники, мародеры и дезертиры, за виселицей скучаем?

«Заика, что ли?» — подумал Ендрек. — «А как же он с командами управляется?»

— Мо... мо... молчите? Правильно...

Он засунул большие пальцы за вышитый кушак и, склонив голову, оценивающе окинул взглядом разномастную толпу узников. Коротко бросил в лицо надзирателю:

— Сброд!

Тот пожал плечами:

— Что есть.

Чай, не рекруты, а преступники.

— Добро, — кивнул порубежник. — Ра-азберемся.

Он пошел вдоль строя, рассматривая каждого, словно заморские диковины. На ходу он говорил и даже заикаться стал гораздо меньше.

— Добро, уголовнички. Я — Войцек Шпара, сотник п-порубежного реестрового войска Малых Прилужан. Мне нужны люди, готовые на все. Те, кто не страшится рук замарать...

— Меченый, — шепнул соседу урядник Хмыз.