Окаянный груз

Возникла и замерла, вперившись в гостя суровым немигающим взглядом по-стариковски блеклых глаз.

Пячкур поспешно опустил руку, поскольку со стороны его поза выглядела так, словно он намеревался дать старухе в лоб. Отступил на шаг, приветливо поздоровался:

— Счастья и достатка да пошлет Господь сему дому!

Старуха неторопливо смерила его придирчиво-подозрительным взглядом. Пожевала губами. За это время пан Либоруш успел разглядеть черную суконную юбку до пола, вязанную из темно-серой шерсти безрукавку и рубаху из небеленого полотна под ней.

На голове у женщины плотно — ни единая прядь волос не выбилась — сидел синий очипок, поверху прихваченный черным платком.

— Благодарю, пан, — наконец соизволила ответить старуха. — И тебе того же.

«Однако, многословная и приветливая», — мелькнуло в голове сотника, а вслух он сказал:.

— Здесь ли живет пан Войцек Шпара, прозванный Меченым?

— Здесь, где ж еще? — ворчливо откликнулась сердитая бабка. Детей такими пугать, что в лес заманит и съест. — Входи, пан.

Либоруш шагнул через порог и очутился сразу в просторной кухне.

Полыхала чисто выбеленная печь, натопленная так, что с улицы жарко загорелись щеки порубежника. Он поморгал несколько мгновений, привыкая после яркого весеннего дня к полутьме помещения, и прежде услыхал тоненький детский голосок:

— Ой, какой дядечка! А у моего папки тоже сабля есть! Длинная! Острая!

А после увидел девочку лет шести от роду с двумя белокурыми косичками, огромными серыми глазищами. «Боженка, дочь Войцека Шпары», — догадался сотник.

— Здравствуй, панночка! — со всей возможной серьезностью поклонился он. — Счастья тебе и здоровья!

— Благодарствую, пан! — Боженка присела в реверансе, как заправская придворная дама. Прямо бал у великого гетмана. Вот только щедро присыпанный мукой передник, измаранные в тесте ладошки и даже кончик носа, оттененные учтивостью маленькой паненки, вызывали невольную улыбку.

— Ступай, Божена, покличь пана Радовита! — повелительно произнесла старуха.

— Сейчас, бабушка Граджина! — весело пискнула девочка, еще раз поклонилась Либорушу и в припрыжку направилась ко второй двери.

— Погоди, вельможная паненка! — воскликнул пан Пячкур. — Если будет такая возможность, то и пана Войцека Шпару пригласи.

Девочка стрельнула в пана Пячкура глазенками и убежала. Зато Граджина сердито одернула юбку и спросила твердо, будто королевский допросник:

— А на что это тебе, пан, наш пан Войцек понадобился?

— Письмо у меня к нему, — Либоруш отвечал без утайки.