Хранитель Мечей. Рождение Мага

Его прозвали Салладорским, но родился он в Эгесте, откуда его семья потом пребралась в Семиградье. На север. Он, в отличие от других своих сородичей, не впал в ересь. А когда увидел, что творят оставшиеся верными Святому Престолу, отвернулся и от него. Нашёл меня. Я был потрясён – никто ещё не обучался с такой скоростью. Академию – всю! – он одолел за шесть месяцев. Потом… потом ему пришлось бежать на восток. За один год – за один год! – он сделал всё. У него почти не было способностей, одна только ненависть.

Разговор, начавшийся со Святой Инквизиции, как-то незаметно свернул на совсем другие вещи – это был излюбленный приём Тёмного, когда он чему-то учил Неясыть-Фесса.

– Трактат «О сущности инобытия» он написал за три месяца. Я не знаю, как ему это удалось. Он не ел, не пил и не спал. И не пользовался никакими источниками, не списывал ничего у древних. Он просто ставил опыты. С Тьмой. И, разумеется, ставил он их над самим собой.

– Здесь, у вас? – тотчас спросил Неясыть.

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился Даэнур. – Неужели я буду настолько глуп, что стану хранить здесь, в Академии, хоть что-то запрещённое?

– Но у вас, учитель, у вас же есть и трактаты о пытках, и о ритуальном мучительстве, о жертвоприношениях, о…

– По сравнению с трактатом Салладорца, – сухо отрезал Тёмный, – всё это не более чем детские страшилки.

Фесс невольно поёжился. Что же такого сумел написать этот Эвенгар!

– О том, как сделать себя частью Тьмы, ученик. О том, как жить вечно, отказавшись от себя – частицей исполинского, на всю вселенную раскинувшего океана. Не видеть, не слышать, не осязать – но при этом знать всё.

– Это… это… – задохнулся Фесс.

– Ты схватываешь всё на лету, мой мальчик. Да, ты прав, Эвенгар открыл формулу бессмертия. Маги живут долго, но они – отнюдь не бессмертны. Рано или поздно их сила истаивает и они гибнут. Так вот! – Фессу показалось, что мрак вспороли две жёлтые молнии, вырвавшиеся из глаз Тёмного. – Эвенгар доказал, что Свет бессмертия дать не способен. Только Тьма. Естественно, этого ему простить не могли.