Записки колдуна

Из-за его спины на меня смотрел Урелий, вышедший из палатки.

— Я пытался их удержать от этой затеи, но они меня не послушали,– сказал Урелий, рядом с которым стоял последний стражник – Харох. Он с отвращением оглядывая поле боя.

— Что с ней? Ей можно помочь?– спросил я, прислонясь к лицу потерявшей сознание Маэль.

— Я…кх-прохрипел Урелий.

— Умри, предатель,– прокричал Харох, вонзив в спину мага меч, тот замертво упал, а Харох стал надвигаться на меня.

Он был уже на расстоянии удара, я выжидал, а когда он опустил меч мне на голову, то блокировал атаку своим клинком, параллельно шепча: «игнис, игнис, игнис» и отправляя шар прямо в грудь стражника.

Он вскрикнул и упал безжизненным телом наземь. Никого из эльфов не осталось в живых, лишь одна эльфийка находилась на грани жизни и смерти.

— Маэль, Маэль, пожалуйста, очнись,– молил я, тряся ее за плечи,– пожалуйста,– выкрикивал я. Слезы потекли по щекам и капали на ее лицо, стекая дальше к земле. Ее желтые глаза были потухшими, а лицо не выражало никаких эмоций.

– Нет, так не должно быть, пожалуйста, Маэль. Я люблю тебя,– бился я в отчаянии. Я слушал мерное биение ее сердца, с замиранием и страхом, что оно вот-вот остановится, и тогда я навсегда потеряю ее.

Вот я глупец, подумалось мне: у них наверняка есть противоядие, и я побежал к трупу Гилхи. В его одеждах не было карманов. Подсумка или мешочка тоже не было ни рядом, ни на нем, тогда я бросился к лежащему рядом Молге – у того тем более ничего не было, ведь он маг. Это был конец, она вот-вот умрет.

Уже на автомате я бросился осматривать труп других стражников, но не испытывал надежды на успех: у них также не оказалось ничего, кроме оружия.

— Эрик,– вырвал меня из ужасающих мыслей знакомый голос,– Что тут случилось? Что с тобой и почему ты не отвечал мне?

Я поднял голову на говорившего и увидел высокого человека с мудрыми и добрыми глазами, довольно старческим лицом, хотя еще и полным сил: он был худ, с длинной острой бородой, и длинными черными волосами. На поясе у него висел небольшой топор.

Одежда у него была серая, без излишеств: рубаха, штаны и сандалии, за спиной плащ в полный рост черного цвета.

— Бенедикт?– спросил я.

— Ты не узнаешь меня, мальчик мой?– ответил он вопросом на вопрос.– Что с тобой случилось?

— Я ничего не помню, но это неважно – она отравлена,– с отчаянием и надеждой обратился я к нему, бросаясь обратно к телу Маэль,– помоги ей, умоляю,– слезы текли у меня из глаз, не останавливаясь,– она умирает.