Хозяин Приливов

Бутей сжег деревню, чтобы ослабить власть покровителя, и Тху-ва убежал лишь чудом. Дрожая от слабости и истекая кровью, шаман спрятался от преследователей среди прибрежных скал.

Теряя голос от пугающей мысли, Тху-ва спросил:

— Остались ли живые?..

— Нет, — бросила присевшая возле очага Сатхи, — только кости и пепелище.

— Никого?..

— Мне жаль, — произнес Керай, и его глаза стали серьезными и печальными.

Шаман зажмурился.

— Никого… — с его потрескавшихся губ сорвался стон. — Никого…

Ему захотелось взвыть от беспомощности, но голос пропал, как и последние силы.

Вал, накативший из темноты, стиснул Тху-ва клешнями и потащил в черноту беспамятства. Забурлил, перекатывая волны, океан, закричали привязанные к идолам люди. Шаман замотал головой и беззвучно закричал; его худое и жилистое тело выгнулось в судороге, но пучина кошмара бесстрастно сомкнула холодные воды над жертвой.

***

Керай ухаживал за раненым еще неделю, но для Тху-ва она пролетела незаметно. Лихорадка не отпускала: шаман то приходил в себя, и лекарь поил его рыбным супом, то впадал обратно в забытье и бредил — кошмары не уходили.

Изредка раненый засыпал, — беспробудным сном мертвеца — и тогда Керай тоже позволял себе отдохнуть.

Когда шаман вновь застонал, лекарь сказал сестре:

— Ему не сгоревшая деревня снится.

Сатхи, водя точилом по лезвию копья, отстраненно ответила:

— Дикари — пустыня в бурю. Кто знает, какие бестии таятся в их душах?

— Сны не дают ему поправиться.

— Оставь.

Шаман открыл глаза, и Керай замолчал.

— Хатай-ле, мой покровитель, идет за мной, — прошептал раненый.

Тело Тху-ва было истощено, веки отекли, губы потрескались, темная кожа впитала горечь настоев и терпкость трав. Некоторые запахи показались шаману знакомыми: он и сам смешивал такие снадобья. Однако, несмотря на слабость, Тху-ва чувствовал, как его мысли начали проясняться, а язык вновь стал способен связывать слова, — морридаи не соврал, что знает лекарское дело.

— Мне снятся приливы.

— Ты бредишь, — мягко ответил Керай.

Шаман поманил его к себе:

— Он наделил меня и моих воинов силой. Мы платили ему жизнями наших врагов. Близится время дани.

Сатхи отложила точило и настороженно посмотрела на раненого. Керай сел рядом с Тху-ва.

— Хозяин Приливов алчет жертв. Его голос становится настойчивее.

— Отдохни, найденыш.

— Постой, — возразила сестра, — пусть говорит.

Взглянув на нее, Тху-ва замолчал. Морридаи помогли ему, но вряд ли они знали, как живут прибрежные племена.