Кровь Арды

— Тогда не будем терять время, — выдохнул Фолко. Выдохнул — но пара, идущего изо рта, он не увидел. — Чувствуешь ли ты иных духов, близких к нам — там, под настоящим солнцем?

— Ты за этим пришёл? — рассмеялся Ангмарец. Смех его звучал хриплым карканьем, но злобы в нём не ощущалось. — Я отвечу; но согласен ли ты заплатить требуемую цену?

— Разве мы не договорились уже? — пожал плечами Фолко. — Разве не слышал ты слова великого Дракона?

— То, что мы задумали, требует многого, — кивнул Король-Чародей, непонятно, то ли соглашаясь, то ли возражая.

— Но об этом мы поговорим позже. Считай, я дал тебе в долг. Не бойся, хоббит, цена окажется приемлемой. Особенно после Ородруина… Но да, я — мы все — ощущаем присутствие светлых сущностей. Их двое. Кружат вокруг вас, не отходя далеко. Они гневны. На твоём месте я бы подумал о тёмной магии.

Остальные восемь Улаири разразились сиплым хохотом.

— Я бы не разделялся, — продолжал Ангмарец. — Я бы постарался вызвать их на… разговор. На разговор, могущий перейти в поединок, для чего бы подготовился.

Но ты, светлый сердцем хоббит, ведь не воспользуешься чарами могущественного Маирона, нашего создателя?

— Маирона?

— Ты не знаешь, хоббит? Изначальное прозвание известного тебе как «Саурон».

— Нет, — с усилием вытолкнул слова сквозь непослушные губы Фолко. — Не воспользуюсь.

— Как всегда, всё настоящую работу приходится исполнять бедным Назгулам, — притворно вздохнул Ангмарец. — Мы поможем. Но помни, половинчик, мы придём за долгом.

— Не сомневаюсь, — еле-еле вымолвил хоббит.

— Возвращайся, — Король-Чародей что-то сделал, словно подтолкнул — и Фолко вдруг рванулся вверх, прочь из серой безжизненной глуби, обратно, к свету, теплу и жизни.

— А-ах! — он задыхался, руки и ноги словно отнялись, щёки как будто обожгло морозом. Глаза немилосердно жгло, словно он впрямую пытался глядеть на солнце.

Рядом встревоженно гомонили гномы, Малыш совал под нос фляжку с явно не водой, Эовин растирала ему ладони, а принц Форвё, встав на колени рядом с хоббитом, водил над лицом Фолко длинными тонкими пальцами, что-то бормоча себе под нос.

— Я… всё… хо-ро-… — начал хоббит, однако язык у него заплетался, в глазах мутилось. Отчего его по-прежнему так морозит? В прошлые разы, когда он говорил с Девятью, ничего подобного не случалось!..

Его трясло. Казалось, с одежды осыпаются, тихо похрустывая, великое множество мелких льдинок — но этого же не могло быть, он же никуда не погружался и не нырял!..